Мать заговорила только тогда, когда мы поднимались на свой этаж. Она вдруг остановилась, схватив меня за запястье, и произнесла:

— Теперь я верю, Серёжа. По-настоящему верю.

— Ты о чём? — не понял я.

— Когда ты тогда, на кухне, говорил про космос… Я думала, это так — мальчишеские фантазии. А сегодня… — она резко выдохнула, поправляя сбившийся платок, — сегодня поняла — ты сможешь. Лети. Только обещай мне всегда возвращаться.

В этот момент я вспомнил последние моменты своей прежней жизни и нарушенное обещание.

— Обещать не буду, — качнул головой я. — Но сделаю всё для этого.

Мать постояла ещё немного, глядя на меня, а потом вздохнула и продолжила подъём по лестнице. Мы вошли в квартиру, приглушённый свет в прихожей осветил потёртый линолеум и вешалку с отцовским пальто.

На звук открывшейся двери, он вышел из кухни в коридор и, привалившись плечом к дверному косяку, молча наблюдал за тем, как мы с матерью снимаем верхнюю одежду.

Мать кивнула в сторону комнаты, проходя мимо него.

— Василий, — проговорила она устало устало, — я спать.

Только когда дверь в спальню захлопнулась, он выпрямился и серьёзно спросил у меня:

— Случилось чего?

— Небольшой инцидент на показательных, — я скинул сапоги, поставив их аккуратно у порога. Отец скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на меня.

Я прошёл на кухню и направился прямиком к чайнику на плите.

— Только что закипел, — послышался сзади голос отца.

— Вижу, — сказал я и налил себе чаю.

Сев за стол, я прислонился спиной к стене. Отец сел напротив и придвинул к себе свою чашку. Чайная ложка звякнула о дно, когда он принялся размешивать сахар.

— Ну? — спросил он.

— Взлёт, фигуры, на третьем вираже — отказ управления. Посадил на брюхо. Шасси не вышли, — коротко рассказал я суть.

Отец продолжил размешивать сахар, не поднимая глаз:

— Причину выяснили?

— Топливная труба повредилась, — я тоже принялся помешивать чай.

— Повредилась… — Он прищурился, ложка звякнула о дно особенно громко. — Сама?

— Так написано в акте.

Отец вдруг усмехнулся и покачал головой:

— Кровь не водица, — он вытащил ложку и положил её на блюдце, стоявшее рядом. — Топливные трубы сами по себе не ломаются.

Я пожал плечами:

— Завтра механики перепроверят.

— Механики… — он фыркнул, доставая из стола пачку сигарет. — Ладно. Не засиживайся, спать иди. И я пойду.

Он в несколько глотков допил чай, поднялся, но на выходе из кухни остановился.

— Молодец, сын. Горжусь тобой, — сказал он и вышел из кухни, не дожидаясь моего ответа.

Я остался сидеть за столом, медленно допивая чай. Взгляд скользил по стареньким обоям, пока не задержался на дверном косяке — там, где мать когда-то отмечала мой рост. Краем глаза заметил трещину в штукатурке над плитой.