Я молча слушал болтовню ребят, размышляя о том, что как же всё-таки странно это — хранить секреты целой эпохи. Ведь никто из них не знает, что их ждёт в будущем, а я знаю…

Голос Наташи вырвал меня из задумчивости. Она, покусывая губу, вдруг негромко спросила, обращаясь ко мне:

— Вам… не страшно было? Когда дым пошёл?

Все замолчали. Даже Ваня перестал крошить хлеб. Я покрутил ложкой в стакане, наблюдая, как растворяются крупинки сахара:

— Страх — это когда не знаешь, что делать. А у нас инструкции на каждый случай. Даже, когда дым в кабине… — Я сделал глоток чая и продолжил: — Вот, например, мой напарник — Борисов — сел как-то раз с заклинившим рулём на картофельное поле. И картошку потом всем аэроклубом ели.

Все засмеялись. Даже мать позволила себе лёгкую улыбку, а Ваня, стукнув кулаком по столу, потребовал подробностей.

— О, а я знаю эту историю, — оживился Володя. — Могу рассказать? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Рассказывай, — кивнул я, и пока он описывал встречу Борисова и колхозника с вилами, я поймал себя на мысли, что вот такие посиделки и беседы стали для меня не менее ценны, чем полёты. В прошлой жизни я подобному уделял гораздо меньше времени, потому что вечно пропадал на работе. А всю прелесть таких встреч понял только сейчас.

Вот так, за разговорами, шутками и даже спорами, время незаметно пролетело. Мы заказали десерты по второму кругу. Пирожные исчезли, оставив на тарелках лишь крошки да липкие следы от крема. Официантка уже третью минуту нервно поглядывала на часы, но Володя, размахивая пустой вилкой, вовсю разглагольствовал:

— А я говорю, к 70-му году и до Луны дотянемся! Вот увидите — наш «Зонд» этих америкосов…

— Время, товарищи', — вежливо, но настойчиво, прервала официантка его словесный поток.

Володя, достав часы-луковицу из кармана, присвистнул.

— Полдевятого! Нам пора, товарищи, а то на троллейбус не успеем.

Мы вывалились на улицу, где уже было темно. Осенний ветер гнал по асфальту пожухлые листья, а по тротуару торопливо шли редкие прохожие. У остановки мы остановились в ожидании троллейбуса.

— До встречи! — шепнула Катя после того, как я поцеловал её на прощание.

Троллейбус подъехал, звякнув дугой по проводам, и ребята запрыгнули внутрь. Володя, уже сидя у окна, стучал кулаком по стеклу:

— Громов! В понедельник зачёт. Не опаздывай!

Я махнул ему на прощание рукой, и мы с матерью неспешно пошли вниз по улице до другой остановки. Шли мы молча, оба думали о своём, да и сегодняшний день выдался насыщенным на события. Так что усталость ощущалась во всей красе.