— Это обязательно? — раздался тихий голосок с третьего ряда.
— Обязательно, — заверил учитель. — И, поверьте, рычаги давления на уклонистов есть. Напоминаю, что сведения о ваших увлечениях и клубной результативности будут внесены в характеристику. Всего доброго.
Класс начал расходиться.
Гремели стулья, царило оживление.
Когда мы с Сыроежкиным покидали аудиторию, я увидел Аню и Диму, направляющихся к учительскому столу. Мне не понравилось выражение на лице Ани. Энтузиазм. Похоже, она решила всерьез отнестись к своим обязанностям.
— Что теперь? — Виталик ткнул меня локтем в бок.
— Погуляем немного, развеемся.
— А потом?
— Ты слышал. Потащим свои задницы на презентацию клубов.
В среду, на второй перемене, неизвестный парень толкнул меня плечом, припечатав к стене. Я в очередной раз проклял Друцкого, который пренебрегал занятиями в тренажерном зале. Сейчас усиленно компенсирую этот косяк на первом этаже общаги, но мгновенных результатов ждать не приходится.
Я обернулся, но обидчик бесследно исчез в толпе, наводнившей коридор.
В столовой за наш с Сыроежкиным столик никто не сел. Меня даже удивила верность самого Виталика — его нисколько не смущало общение с изгоем. А то, что я обрел статус «ниже плинтуса», сомневаться не приходилось. Одноклассники ко мне пока еще не цеплялись, но презрительные взгляды становились всё более откровенными. Особенно — от заместителя старосты и его «свиты». Девушки о чем-то перешептывались и смотрели на нас косо.
— Можно? — к нам присоединилась Катя со своим подносом.
Еда, как вы помните, у всех была стандартной. Относительная свобода выбора заключалась в предоставлении ограниченного числа вариантов одного блюда. То есть, суп никто не отменял, но есть три кастрюли. Сегодня, например, нам приготовили классический борщ с мясом, сырный вермишелевый суп с кусочками куриного филе и чечевичную похлебку. Мы с Сыроежкиным отдали предпочтение сыру, Катя — борщу.
— Не боишься? — усмехнулся я, взяв из хлебницы тонкую черную дольку, именуемую в этом мире хлебом. — Мы заразные.
— Я тоже, — фыркнула Катя. — Забыл?
Молча киваю.
Катя один в один повторяла мою печальную участь.
— Забейте, — произнес Сыроежкин с набитым ртом. Мой прожорливый сосед почти успел расправиться с супом, что вызывает невольное уважение. — У вас есть я.
— Вот это и настораживает, — вырвалось у меня.
Катя рассмеялась.
Мы продолжали спокойно есть, а потом завертелся хоровод недобрых событий. Начну с того, что я после утреннего случая в коридоре утратил былую беспечность. Соответственно, у меня включены «чутье» и «полыхающий щит» на минималках. Если потребуется, всегда можно подбросить взвеси в топку и укрепить броню. Так вот, я заранее почувствовал, что со спины приближается некто агрессивно настроенный. Намерения были столь явными, что я невольно замер с вилкой, поднесенной ко рту.