— Ты чего? — удивился Сыроежкин.

В следующую секунду из-под меня выбили стул. Одним ударом по ножке. Я ожидал чего-то подобного и успел перенести на ноги всю массу тела. Стул с грохотом упал на мраморные плиты, я же скользнул в сторону, одновременно разворачиваясь к нападавшему. Вилка всё еще находилась в правой руке.

На меня сверху вниз смотрел здоровенный бык. Третьекурсник, как пить дать. Бритоголовый, мускулистый и самоуверенный. С татуировкой в виде иероглифа на шее.

— Плебей, — хмыкнул недоносок, приближаясь ко мне. — Тебе не место в этой школе. Забирай портфельчик и вали из столовой.

Я метнул вилку, усилив ее пробивающим заклинанием из арсенала волхвов. К этому моменту внимание всей школы уже было приковано к нашему столику. Царила гробовая тишина, нарушаемая лишь бульканьем готовящейся на кухне еды. Вилка вошла в левую стопу отморозка без видимого сопротивления. Не забывай о броне, кретин.

Старшекурсник взревел и пошатнулся.

Ему больно, но держится.

Умница.

Пока придурок не начал окутываться щитом, наношу два быстрых удара в печень и завершаю комбинацию апперкотом в челюсть. Уклоняться с вилкой в ноге тяжело. А еще неприятно, когда кулак «красный». Туша пошатнулась, но обрушить ее окончательно мне помогает подсечка. Естественно, в поврежденную ногу. Добиваю в затылок — чтобы потерял сознание, но оклемался через несколько секунд. На этом не успокаиваюсь. Демонстративно разворачиваюсь к столу, беру тарелку с остатками супа и выливаю сырную жижу на костюм поверженного оппонента. Медленно, с наслаждением. Присев на корточки, ставлю тарелку перед его лицом и похлопываю «козла отпущения» по бритой черепушке. Думаю, такого в «Заратустре» еще не видели. Безродное ничтожество переступает все красные линии, какие только есть на свете.

Шоу маст гоу он.

Снимаю рюкзак со специального крючка под столом, киваю сотрапезникам и, переступив через распростертое тело, неспешно топаю к выходу. По дороге встречаюсь глазами с Лизой. Подмигиваю, вгоняя прихлебателей в еще больший ступор. И с гордо поднятой головой выхожу в коридор. За моей спиной тишина разрывается возмущенными голосами. Столовая вновь начинает жить привычной жизнью.

Считаю шаги.

Коридор длинный, с одной стороны тянутся аудитории и ниши лаундж-зон, с другой — стрельчатые окна с обилием ажурных элементов. А еще на стенах висят репродукции классиков. Баталии с участием одаренных, горы и моря, портреты дворян, известных ученых и мыслителей. Целая галерея, и такая фигня на каждом этаже.

Сорок два шага.

Браслет начинает разрываться от настойчивого входящего звонка.