— Это я знаю, слышал, — задумчиво кивнул Иван Аркадьевич и выпустил кольцо дыма, — ты мне вот что объясни, Лида, а почему ты ему сказала, что Света — это дочь сестры твоего бывшего мужа Горшкова, а не дочь твоего умершего мужа Валеева? Разве так не правильнее?

— А это я «соломки подстелила» на будущее, — объяснила я, кисло скривившись.

— В каком смысле?

— Светкина непутёвая мамашка в заграницах своих нагулялась, и буржуйский муж её под зад ногой нынче пнул. Так вот она решила обратно вернуться и Светку отобрать. Думаю, скоро очень большая война за Свету будет.

— Лида, ну что ты как маленькая, — покачал головой Иван Аркадьевич, — сама подумай, что она тебе может противопоставить? Ты — заместитель директора депо «Монорельс», член Партии, да ещё вдобавок входишь в наш городской Комитет советских женщин. А она — неблагонадёжная актрисулька с подмоченной репутацией.

— Именно поэтому я и стараюсь подстраховаться, — вздохнула я. — Когда происходит противостояние «ум» или «красота», всегда стопроцентно побеждает красота. Особенно если это касается женщин. И связи. Увы, но это так. И эта непутёвая актрисулька вполне может обаять какого-нибудь деятеля «наверху», и он может решить судьбу Светы в пользу Ольги. Это — раз. А во-вторых, я боюсь, что мои родственнички, Ольга и моя мамашка, в борьбе против меня очень быстро споются. А так у меня протокольно отмечено, что я взяла дочь сестры бывшего мужа, да ещё после нашего с ним развода, к себе, чтобы не допустить детдом.

— Ох, накручено как, — покачал головой Карягин и поморщился, долгоиграющие многоходовые стратегии он не любил.

— Да ничего не накручено! Одно дело — забрать падчерицу, это как семейный долг воспринимается, и совсем другое — очень отдалённую родственницу, считай совершенно чужого человека. Это уже как героический подвиг почти.

— В принципе, ты тут права, — кивнул Иван Аркадьевич, — но вот всё равно не пойму ничего. Зачем же ей обратно Свету забирать, если она не занималась нею и хотела в детдом сдать?

— Квартира.

— Что квартира?

— От Валеева Светке осталась квартира. Улучшенной планировки в доме для партработников.

— А-а-а-а, тогда понятно, — отрешенно побарабанил пальцами по столешнице Карягин, — но ладно, раз ты так думаешь — действуй. Если нужна будет моя помощь — ты знаешь.

— Знаю, — улыбнулась я и сказала, — спасибо вам, Иван Аркадьевич. Вы для меня очень много сделали и делаете. И я это ценю.

— Иди уж, егоза, — проворчал он, но видно было, что тронут.

Я вышла из кабинета Ивана Аркадьевича и по новой привычке решила сбегать на улицу, купить пломбир, чтобы успокоить нервы. Прямо напротив проходной депо «Монорельс» продавали мороженое с уличного лотка.