— Она не влезла, — продолжила я троллить тётю Зину. — Я сама ей предложила жить у меня. Она — пожилой человек, ей присмотр нужен.

— Пожилые люди должны в специальных домах для стариков жить, — мягко, но категорически объяснила мне Зинаида и, спохватившись, поинтересовалась, — она у тебя прописана?

— Нет.

— Ну, славабогу, тогда и проблем нету! — обрадовалась тётя Зина, — скажешь ей, пусть чемодан собирает и уматывается. Толик, ты же поможешь старухе чемодан до автобусной остановки донести? А то людей неудобно.

Я сидела и восхищалась логикой родственничков.

Толик чемодан донести согласился.

В коридоре что-то грохнуло на пол, раздался сдавленный ойк — вернулась Римма Марковна и услышала концовку нашего разговора.

— Заходите чай пить, Римма Марковна, — громко сказала я, — у нас тут разговор, родственный.

Тётя Зина вспыхнула, ей явно моё самоуправство не понравилось, но пришлось промолчать, чтобы не провалить план.

На кухню вошла бледная Римма Марковна, на щеках у нее алели багровые пятна.

— Вам крепкий или не очень сделать? — тут же ласково захлопотала тётя Зина.

Римма Марковна не ответила. Она смотрела на меня с таким видом, что впору сквозь землю провалиться.

— А, может, вам творожку положить, домашнего? — мелким бесом продолжила ластиться и охмурять тётя Зина, — свеженький, жирненький. Пожилым людям для костей очень полезно.

Она воткнула в безвольные руки Риммы Марковны чашку с чаем и посчитала свой долг вполне выполненным. Творог, кстати, так и не достала.

— Тётя Зина, — сказала я нерешительным голосом, — а как же тогда с квартирой быть?

— С какой квартирой? — не поняла она, — мы же всё обсудили с тобой, Лида! Но если что непонятно, я тебе потом объясню. Наедине. Без посторонних ушей.

— Нет, я не про эту квартиру, — продолжила изображать дурочку я, — Римма Марковна прописана в коммуналке, в переулке Мезанизаторов. И как участнику войны ей совсем скоро квартиру должны дать. В следующем году обещали. И мы хотели взять её квартиру, мою квартиру и разменять потом на четырёхкомнатную.

Римма Марковна от неожиданности аж чаем захлебнулась.

Прокашлявшись, она посмотрела на меня такими глазами, словно пеликан на ветвистоусую дафнию. И я её понимала. Это мы в моём мире привыкли на фэйки в жёлтой прессе реагировать скептически, а здесь люди были пока ещё доверчивыми и всё принимали за чистую монету.

Тётю Зину новость о четырёхкомнатной квартире тоже повергла в экзистенциальный шок.

— Ну что же, Римма Марковна, — печально сказала я и послушно повторила слова, как научила меня более опытная родственница, — мы тут с тётей Зиной поговорили, и я поняла, что вы у меня загостились. Так что собирайте вещи, дядя Толя согласился провести вас.