— Отчёт Зоя Смирнова и Валя Иванова готовили, — поморщилась я, — а рекомендации вы старые переписали, только две новых строчки добавили. Да и то неудачно, пришлось вычеркивать и все переделывать. Так за что вам премия? Радуйтесь, что хоть тридцать процентов есть.

— Я руководила ими!

— А что там руководить? Они каждый год одно и то же по шаблону делают.

— Но я…

— Татьяна Сергеевна! — не выдержала я, похоже моё терпение закончилось, — мне надоело, что вы постоянно присваиваете себе результаты чужого труда.

— Какие могут быть «чужие» и «не чужие» результаты? — не унималась Кашинская, — одну же работу делаем.

— Угу, вот только кто-то делает больше, а получает меньше, а кто-то ухитряется, ничего не делая, делать карьеру и получать премии….

— Вы на что намекаете⁈ — взвизгнула Кашинская.

— Да вроде не намекаю, а прямо говорю, — усмехнулась я.

— Вы на меня взъелись! И, говорят, для своей подруги Смирновой место готовите!

— Правильно говорят, — не стала отпираться я, — так что советую вам начинать искать работу. Первый ваш промах и я уволю вас с треском. Но лучше, конечно, чтобы вы сами уволились. Или найдите другую работу, и мы вас по переводу оформим.

— Вы очень пожалеете! — фыркнула Кашинская и выскакивая из кабинета, ядовито добавила, — и брошка эта на вас уродская!

Хлопнула дверь, несчастная «Алёнушка у омута» опять низверглась вниз, а я машинально потрогала стеклянные кристаллы: надо будет эту картину с собой на Москву забрать.

Дома сидел Будяк, нагло дул чай и уплетал рыбные пироги Риммы Марковны.

Я вошла на кухню, он расцвёл улыбкой, утянул ещё кусок из тарелки и назидательно сказал:

— Душа моя, я вот что подумал…

Я напряглась.

— А давай на следующей неделе махнем с тобой вдвоём в Кисловодск? Я знаю, ты всё время туда хочешь. У меня сослуживец в Ессентуках живёт, давно звал. Поедем к нему, а Кисловодск там рядом, потом съездить можно будет.

— Пётр Иванович, я недавно только туда ездила. Так что нет, не поеду, — ответила я, присаживаясь за стол и наливая себе чаю.

— Ты таки точно на Москву собираешься? — нахмурился Будяк.

— Да.

— А как же наши планы на будущее?

— Какое будущее? — удивилась я.

— Жить в моём доме, ходить в лес, на рыбалку, любить друг друга?

— Не люблю рыбалку, — ответила я и встала из-за стола. Что-то пить чай перехотелось.

Настроение испортилось.

Будяк разобиделся и ушел. А я сидела и, чтобы не слушать ворчание Риммы Марковны, размышляла.

Ну вот перееду я в Москву… А правильно ли я делаю или нет? О том, что я там нормально устроюсь, я теперь даже не беспокоилась — Леонид во многом сильно помог: договорился насчет спецшколы с углублённым изучением языков для Светки, подыскал несколько приемлемых вариантов жилья, осталось выбрать и завершить все бумажные процедуры, да и то, основную волокиту он взял на себя. Работа там у меня, считай, есть, высшее образование вот-вот будет, осталось ещё четыре экзамена и зачёт сдать, а потом — дипломная работа и госэкзамены. Ничего, и это преодолею.