— Она оскорбляет меня! — выдала «перл» Ольга и метнула злобный взгляд в мою сторону.

— И что? — добавила медку в голос и изобразила вид наивной пятиклассницы Клавдия Брониславовна.

— Говорит, что я набрала тридцать килограмм!

— Врёт, — неодобрительно нахмурилась Клавдия Брониславовна и смерила Ольгу внимательным взглядом, — думаю все сорок пять будет.

— Да что вы все набросились на меня! — со слезами в голосе воскликнула Ольга.

— И поджарый живот без еды не живёт! — изрёк народную мудрость Петров и сам хохотнул над своей шуткой.

— Что? — не поняла Ольга.

— Хорошего человека никогда не бывает чуть-чуть! А потребность в пище сильнее любви! — добавил Петров.

— Они и видно, — заржала Зинка, снимая кастрюлю с плиты, — и заграничный пры-ы-ынц это понял, раз обратно отправил!

— Так, давай-ка, Ольга вернемся к главному вопросу, — прервала затянувшуюся коллективную истерику я и вернула разговор в конструктивное русло, — я тут краем уха услышала, что ты решила мою Светлану забрать?

— Света — моя дочь! — взвизгнула Ольга, голос её аж зазвенел. — Я её родила!

— Не спорю, — поморщилась я, — а потом довела до полного истощения и написала отказ. У меня все подтверждающие документы на руках.

— Я её люблю и скучаю за нею, — трагически заламывая руки, вскричала Ольга.

— Ты тут брось страдания Гамлета изображать, — не повелась я, — любишь Свету, говоришь? Ты когда в город вернулась? Неделю назад примерно?

— Полторы, — мстительно подсказала Зинка, гремя посудой.

— Тебе какое дело? — скривилась Ольга.

— Мне — никакого, — покачала головой я, — но вот вопрос, если ты так сильно соскучилась за Светой, то почему ни разу за эти полторы недели даже не попыталась её увидеть?

— Мне нужно было жизнь наладить, обустроиться, — фыркнула Ольга.

— Когда я зашла сюда, ты сидела на кухне и жрала это варево, — попеняла я, — что-то это мало похоже на налаживание жизни.

— Так что мне, с голоду умереть? — обиделась Ольга.

— Но ты же год дочери не видела! Соскучилась же, сама говоришь. И приезжаешь в город и спокойно занимаешься, чем угодно, вон болтаешь на кухне, даже не подумав узнать, как у нее там дела! Бред какой-то!

— Самая чистая любовь — это любовь к еде! — опять изрёк народную поговорку Петров.

— Я собиралась к Свете!

— Полторы недели аж собиралась, да?

— Я должна была подготовиться! И вообще, не лезь в наши отношения с дочерью! Мы сами разберемся!

— Ты совсем сбрендила, Ольга? — удивилась я, — я — опекун Светы. Официально. И именно я решаю, с кем она будет видеться и с кем не будет.

— Ты что, запрещаешь мне видеть дочь? — из глаз Ольги показались две слезинки, которые аккуратно потекли по щекам, не размазав тушь.