Множество плетей лиан, густая сорная трава и изобилие древесных ветвей мгновенно проросли наружу, быстро окружив «Доспех Гордыни» со всех сторон и сковав его движения.
Среди треска ломаемых ветвей и шума разрываемых лиан «Доспех Гордыни» с трудом и медленно пробивался вперед.
Священник же Монсеррат устремил взор на Люмиана и с лицом, полным страдания, закричал:
'Беги!
«Дитя божества не убьешь!»
Бежать? Это… Люмиан заметил, что священник Монсеррат стал куда нормальнее, чем прежде, и та мягкость в чертах лица, то тепло, создававшее ощущение возвращения домой, полностью сменились болью и борьбой.
'Беги!
«Покайся за меня перед Матерью-Землей!»
Священник Монсеррат исступленно закричал.
Его нагое тело подверглось аномальным изменениям: под полупрозрачной грязной белой пленкой проросли органы, символизирующие деторождение и вынашивание, переплетаясь друг с другом чрезвычайно жутком образом.
Покается перед Матерью-Землей? Люмиан смутно уловил текущее состояние священника Монсеррата:
Его падение, похоже, не было окончательным, в нем все еще сохранялась та сторона, что веровала в «Матерь-Землю», из-за чего возникло расщепление личности, и в обычное время нормальная личность подавлялась павшей.
«Опус Ненависти» подтолкнул наружу именно эту проблему, позволив нормальной личности священника Монсеррата на миг взять верх и вновь завладеть телом? Люмиан почувствовал некие размышления на этот счет, но это не помешало ему сотворить один за другим огненные шары — алые, почти белые — и направить их в мутирующего священника Монсеррата.
Выражение лица Монсеррата становилось то мрачно-холодным, то мучительным, а тело то порывалось уклониться, то вновь затягивалось назад.
Он закричал словно из последних сил:
«Дитя божества невозможно убить, его можно лишь изгнать!»
Едва слова священника Монсеррата слетели с губ, как те алые, почти белые огненные шары долетели и обрушились на него, а серебристо-белый «Доспех Гордыни» пробился сквозь заслон лиан и ветвей, подскочил к нему и опустил скованную из света палицу.
Бум!
В мгновение взрыва огненных шаров падший священник Монсеррат вырвал назад контроль над телом и собрался юркнуть под землю.
И именно в этот момент у него за спиной возник силуэт Люмиана — силуэт с поднятой черной костяной флейтой.
Люмиан напрямую «телепортировался» в самый эпицентр взрыва, ничуть не заботясь о том, что жуткая ударная волна может тяжело его ранить!
Огненные шары были лишь отвлекающим маневром, настоящим же смертоносным ударом, который он заготовил, являлся «Опус Ненависти»!