«Когда наша сила станет чуть выше и мы накопим достаточно золота, я хочу, чтобы ты ещё раз призвал Чэнь Ту, того Призрачного доспеха. Он тоже должен иметь определённое представление о „Небесном Наставнике“.»
«Хорошо», — согласился Лумиан.
Франка снова умолкла, неизвестно что вспомнив.
Мгновение спустя она достала четыре жёлто-медных металлических пластинки и протянула Лумиану:
«Амулеты „Понимание языков“, которые тебе требовались. Тот, у которого самый сложный узор, позволит тебе понимать языки Южного континента, а остальные применимы лишь к древнефейсакской языковой семье. Заклинание активации — слово „Знание“ на языке Древнего Гермеса.»
Она и «Медведь» совершили передачу предметов через посланника госпожи «Хелы», и эффективность той стороны оказалась весьма высокой.
Отдав Франке деньги, которые она заплатила за него, Лумиан применил «Телепортацию», покинул Трир и вернулся в порт Санта.
Услышав, что снаружи всё стихло, Дженна осторожно открыла дверь спальни и высунула голову:
«Лумиан ушёл?»
«Да», — ответила Франка не слишком воодушевлённо.
Дженна взглянула на неё, не стала спрашивать о произошедшем и перевела тему на стопку материалов, связанных с подземным склепом.
Поздняя ночь.
Франка вернулась в свою комнату.
Посмотрев на ту малую аналитическую машину, прилагавшуюся к ней пишущую машинку и радиоприёмник, она не стала садиться за них, чтобы начать чатиться, как обычно, а сразу забралась на кровать.
Она села посреди кровати, опершись спиной о подушку, обняла ноги, свернувшись калачиком, и безрассудно-расфокусированным взглядом смотрела на Алую Луну и звёзды за окном.
То, о чём сегодня рассказывал Лумиан, снова погрузило её в воспоминания о прошлом. Но чем сильнее были эмоциональные колебания, тем меньше ей хотелось показывать свою слабость перед другими — она всё время изо всех сил терпела, притворяясь, будто уже пришла в себя.
Лишь когда вокруг никого не осталось, когда ночь стала тихой, а те, казалось, вечно неизменные звёзды появились в вышине, она сбросила тяжёлые «доспехи» и погрузилась в эти чувства, не в силах вырваться.
Неизвестно, сколько она так проглядела, но Франка опустила голову и уткнулась лицом между коленей.
В эту ночь ей снилось очень и очень многое: снились широкие плечи, что непрерывно несли её вперёд в детстве; снилась седина на висках, мельком увиденная в полузабытьи; снились блюда, пусть и не самые изысканные, но всегда радовавшие сердце; снился тот самый чистый порыв чувств из юности; снилась она сама — та, которую все называли «генератором атмосферы» и «душой компании»…