Они были уже у эскалатора, когда наверху, над их головами, вспыхнуло второе солнце. Никто в метро этого не увидел. Они лишь почувствовали. Сначала, мощнейший, низкочастотный гул, от которого заложило уши. Потом станцию тряхнуло так, что люди посыпались с эскалатора, как горох. С потолка осыпалась штукатурка, лампы заморгали и погасли. Станция погрузилась в кромешную тьму, нарушаемую лишь светом экранов мобильных телефонов и криками ужаса.

Анна Петровна упала, но Мишу не отпустила. Она закрыла его своим телом.

— Не бойся, Мишенька, это просто свет выключили, — шептала она, хотя ее собственное сердце готово было вырваться из груди.

И тут они услышали новый звук. Звук, который не спутаешь ни с чем. Рев и скрежет рвущегося металла. Своды станции, шедевр сталинской архитектуры, не выдержали. Огромные куски бетона и мрамора начали рушиться вниз, на перрон, давя людей. Сверху, из проломов, хлынул нестерпимый жар.

А затем из тоннеля, со стороны «Тверской», пошла вода. Не просто вода. Кипящий поток, смешанный с грязью и обломками. Прорвало коммуникации, а ударная волна гнала эту массу вперед.

Анна Петровна поняла, что это конец. Она крепче обняла внука, который уже не плакал, а просто дрожал всем телом.

— Простите нас, дети… — прошептала она в его светлые волосы. — Но не прощайте этих ублюдков, что сидят в своих норах и решают, кому из вас жить. Прокляты будьте! Прокляты навеки!

Кипящий поток накрыл их через секунду. Московское метро, величайшее бомбоубежище мира, стало братской могилой для миллионов.

Несбывшиеся планы. Варшава, Польша.

Кася Новак сидела с друзьями в круглосуточном баре в центре города, празднуя сданную сессию. Они смеялись, строили планы на летнюю поездку в Хорватию. Война? Да, они читали новости, видели тревожные заголовки. Но это было где-то там, далеко. В мире больших политиков, а не в их мире, где главной проблемой являлся выбор между латте и капучино.

— За нас! — поднял бокал ее друг Павел. — Чтобы все наши мечты сбылись!

И в этот момент город за окном исчез.

Они не успели ничего понять. Просто за окном стало нестерпимо ярко. Яркость была такой силы, что Кася увидела кости своей руки, которую она поднесла к лицу. Это было последнее, что она увидела вообще в своей короткой жизни.

Воздушный взрыв мощностью 500 килотонн над Дворцом культуры и науки превратил исторический центр Варшавы в эпицентр ада. Стена бара вылетела внутрь, превратившись в шрапнель. Ударная волна сбросила людей со стульев, как кукол. Огненный вихрь, пришедший следом, слизал с улиц все, что уцелело. Мечты Каси и ее друзей, их планы на Хорватию, их смех, все обратилось в пепел за одну секунду.