Поскрипывали на легком сквозняке древние качели, торчали немым укором высокие пеньки спиленных тополей. Трухлявые деревья угрожающе нависали над притулившимися под ними авто. Но все равно я жалел, что их спилили. Раньше двор казался парадоксально опасным, но уютным. Привычное, обжитое чувство опасности, я привык к этому состоянию за последние несколько лет, и без него жизнь казалась пресной. Обесцвеченной какой-то, что ли…

Да, встреча с летавицей меня изменила, здесь управник Гай Юлий попал в точку.

Я вышел со двора, пересек шумное шоссе и зашагал по небольшой старой площади, выложенной брусчаткой. У входа в зоопарк в киоске с мороженым скучала знакомая продавщица Наталья Николаевна. Ее круглое румяное лицо, обычно добродушное, сейчас выражало какую-то странную смесь из тихой печали и ужаса перед открывшейся бездной.

Только подойдя поближе, я увидел, что всегда гостеприимные ворота «Лимпопо» накрепко заперты, а перед ними на треноге маячит табличка «Санитарный день». Окошечко кассы казалось мертвым. Значит, «общение с народом», то есть с всезнающими кассиршами, переносится на ларек с мороженым.

— Уборка? — сказал я Наталье Николаевне, кивнув на объявление.

Пусть думает, что я ничего не знаю.

Взгляд мороженщицы и в самом деле загорелся в мгновение ока.

— Ох, что вы, Захар, — всплеснула она руками. — Разве еще не в курсе?

Наталья Николаевна высунула лицо в окошечко, призывая меня приблизиться. Я наклонился, подставляя правое ухо в ее полное распоряжение.

— Митрича-ветеринара лев Тор загрыз, — прошептала она и тут же отстранилась, чтобы полюбоваться моей реакцией.

— Да вы что! — я округлил глаза, стараясь не обмануть ожидания. — Как так?

— Вы же с ним дружны были, — она вдруг заподозрила меня в неискренности. — С Митричем, в смысле…

Кажется, актер я хреновый, удивление прозвучало недостаточно убедительно.

— Работал, телефон отключил, — быстро сориентировался. — Вот же… Он у меня до сих пор отключен. Совсем забыл… Так что там с Тором?

— Сбежал, говорят, — произнесла даже как-то печально Наталья Николаевна. — А чего ему оставаться на месте преступления? Хоть и зверь, а поди тоже понимает.

— Как же так получилось? Может, вы что-нибудь слышали…

— А что тут слышать? Пришли утром, а он на пандовом острове лежит, горло разорванно, и кровища… Кровищи кругом мрак сколько было. А у Тора клетка открыта, а самого льва нет.

— Сломал? Клетку Тор сломал, я имею виду?

Мороженщица пожала плечами:

— А это мне неизвестно. Сама-то я не видела. Даже знала бы — не пошла смотреть. Такие вещи не для меня. Есть, конечно, люди, которые прямо обожают всякие ужасы, но я вот нет… Радовалась, когда будку у зоопарка установили, думала, повезло: вокруг всегда ребятишки нарядные, зверушки, шарики, сахарная вата. Энергетика вечного праздника, мне нравится ей подпитываться. А видишь, как получилось…