Шестеро Великих Князей Империи, включая Императора — тайные Темные. Сколько еще цветных аристо носят в себе частичку Тьмы — одному Разделенному известно. На завтрашней Инициации все наследники станут скрытыми Темными, в этом я практически уверен. Но что им это даст? Я тоже несу в себе два начала, но еще не стал всемогущим или марионеткой Темных!

Возможно, мне не повезло, и Истинные Темные чувствуют себя Богами? Как ощущал себя я, стоя перед Темным Кристаллом в Царском Селе? Вряд ли, скорее я поверю, что со мной произошло нечто из ряда вон выходящее, нечто, свидетельствующее о моей способности собрать в себе три начала и стать…

Стать тем самым Всемогущим Светлым, которому подвластны все три стихии⁈

Если скрытое Темное начало не влияет на менталитет, а я этого не чувствую, то, в стране ничего страшного не происходит. Темные Главы Родов рядятся в цветные маски, чтобы российский народ не поднял их на вилы, только и всего. Но зачем они это делают? Должна же быть какая-то цель, помимо реверанса в сторону Темных Империй и пускания пыли в глаза бездарям?

Шеф помог собрать значительную часть пазла. Помимо истинных целей высокородных аристо, открытой осталась лишь малость — мои двойники и роль таинственного Светлого. Интуиция подсказывает, что он мой клон, но это предположение не более фантастично, чем существование нескольких одаренных близнецов с глазами разного цвета.

Из головы не выходит фраза Шефа о том, что Истинные Светлые могли лишать других одаренных их Дара. Как бы невероятно ни выглядела эта информация, она может оказаться правдой. Если Разделенный Бог, самый могущественный одаренный в Истории, мог наделять Даром, то что ему мешало его лишить?

Я приближаюсь к Храму, его светящиеся разноцветные купола уже видны сквозь толщу воды, и меня пробирает мандраж. То, что я задумал, откровенно попахивает авантюрой. Смертельно опасной авантюрой. И это вовсе не фигура речи: если эксперимент пойдет не по плану, то в лучшем случае не произойдет ничего, а в худшем… В худшем я могу вспыхнуть огнем или стать существом, в котором не останется ничего человеческого!

Я подплываю к Патриаршему мосту и поднимаю голову над водой. Храм, действительно, охраняется серьезно, как никогда до этого — цепочка вооруженных до зубов бойцов стоит даже вдоль набережной. О том, чтобы проникнуть внутрь по поверхности, можно даже не думать. Радует лишь то, что в России всякая суровость мер компенсируется расхлябанностью исполнителей: в сторону реки никто не смотрит. Солдаты увлеченно болтают, опершись о чугунное ограждение и стоя спиной ко мне.