Машина останавливается у парадного входа, и подбежавшие гвардейцы услужливо распахивают дверцы. Мы с Князем покидаем уютный кожаный салон и шествуем к входу. Вспомнив о субординации, я останавливаюсь и пропускаю Игоря Всеволодовича вперед.

— Что бы ни случилось, оставайся спокоен! — тихо предупреждает он, проходя мимо, и меня охватывает нехорошее предчувствие.

Я на мгновение останавливаюсь перед распахнутыми дубовыми дверьми и запрокидываю голову к небу. Прощаюсь и обещаю вернуться. Обещаю себе — небу нет до меня никакого дела.

Кабинет Ивана Константиновича Бестужева скучен и правилен, как и он сам. Резные дубовые панели на стенах, громоздкие шкафы, заполненные серыми папками на завязках, бронзовые люстры и темно-зеленый ковер на полу — примерно так я и представлял себе типовую обитель высокопоставленного чиновника Империи.

Бестужев пребывает в великолепном настроении, приветствует нас с Князем с широкой улыбкой на лице и жмет руки. Даже мне жмет и смотрит в глаза, будто еще недавно мы не пытались убить друг друга в приемной Великого Князя.

— Присаживайтесь! — приглашает он и садится в зеленое кожаное кресло.

Массивный письменный стол тоже сделан из дуба, а его поверхность покрыта оливковой перфорированной кожей. Интересно, когда Империей правили Темные, ковры и мебель в Кремле были черными или все же цветными?

— Судя по отсутствию протоколиста и пыточных инструментов, мы не на допросе? — уточняет Шувалов со смешком, проводя рукой по лысине.

— Конечно, беседа! — Бестужев кивает, и его губы кривятся в саркастической усмешке. — Кто я такой, чтобы допрашивать Великого Князя Игоря Всеволодовича Шувалова⁈ Ты вообще можешь выйти в приемную и обождать там!

— Зачем тогда звал? — спрашивает старик, вскинув бровь.

— Мы знаем друг друга много лет, ты в любом случае не отпустил бы мальчишку одного!

— Александру восемнадцать, — отвечает Шувалов раздраженно. — Ты не поверишь, но он уже ходит по девкам и даже драться умеет!

Великий Князь замолкает и с удовольствием наблюдает за бурей негодования, бушующей в зеленых глазах собеседника.

— Договоримся так, — продолжает он после небольшой паузы, — с парнем ты пообщаешься без меня, а я прощу тебя за то, что оторвал меня от важных дел! Прощу на первый раз!

Великий Князь встает с кресла и, не дожидаясь ответа Бестужева, направляется к выходу.

— Саша! — Шувалов оборачивается в дверях. — Оформишь содержание вашей беседы в виде короткого доклада и пришлешь мне! Прощайте, дорогие мои!

Бестужев что-то мямлит в ответ и после того, как дверь за Великим Князем закрывается, направляет на меня недовольный взгляд.