— Ты прав, — не стала спорить или высмеивать-принижать мои физические достоинства Катерина. — Но, всё равно — не солидно.
— Есть идеи? — уточнил с интересом. Я ведь приветствую всяческий конструктив, да и ситуация с одеждой, действительно, начинала напрягать.
— Кожа, — ответила Катерина. — Если ты в состоянии воссоздать свою собственную кожу, то, что мешает сформировать второй, не связанный с первым, слой? «Живой» или «не живой» — особого значения не имеет. Свойства и форму задать можно любую — дело лишь тренировки. А так: даже пуговицы, пряжки и прочую фурнитуру можно из кости сделать. При должной наработке навыка, костюмчик может получиться достаточно солидным, чтобы даже на Балу не опозориться.
— Со знанием дела говоришь, — хмыкнул я.
— Пришлось, в своё время, приобрести и такой опыт, — пожала плечами она.
— Долго я спал? — разблокировав телефон, спросил я. После становления Артефактом, у него, кстати, пропала всякая надобность в зарядке. Удобно.
Так-то, можно было бы и не спрашивать — число и время светились на активировавшемся экране. Вот только, то, что там было написано, вызывала некий ступор и лёгкое непонимание.
— Два дня, — с удовольствием подтвердила мои опасения Катерина. — Перенапрягся, видимо, всё-таки… или просто решил полентяйничать. Откосить от всех приветственных церемоний и вечеринок.
— О? Удачно получилось, — улыбнулся я.
— Вот только, я не совсем поняла, к чему ты вообще это всё устроил? — посмотрела прямо на меня она.
— Не знаю, — беспечно пожал плечами я. — Вдохновение нашло, «поток» поймал, под впечатление попал… что-то в этом роде. Но, скорее всего, просто засиделся без дела и тренировок в этой дюралевой консервной банке, на которой мы сюда летели. Размяться захотелось.
— «Засиделся», значит, — хмыкнула она. — Что ж, поздравляю, — кинула она мне какую-то пластиковую коробочку с прозрачной верхней крышкой. — «Размялся» ты на славу. Навёл шороху в этом сонном царстве.
— Что это? — сдвинув брови, принялся рассматривать я пойманный предмет с неподдельным интересом. Правда, некая ленивая заторможенность после приятного долгого сна ещё оставалась, поэтому, я никак не мог сообразить, что же это такое: в коробочке за прозрачной пластиковой крышкой на бархатной подложке был значок, похожий на тот, который я носил в Берлине на своей груди. Только этот был шире. И на нём, кроме знакомой уже руны «Лагуз» была ещё какая-то закорючка. Да и точек красных было больше. Не четыре, как у меня, а пять. — Что за закорючка, не пойму…
— Руна «Кеназ», — пояснила Катерина с выражением лица, которое я не знал, как трактовать. Вроде бы и удовлетворение, и гордость, но и некоторое напряжение тоже. — Огонь, Юрочка, Огонь. «Лагуз» и «Кеназ» — двойной Дар.