А звуки будоражили нервы.
Почему-то казалось, что где-то рядом что-то очень большое и очень опасное.
— Mit diesem Herz hab' ich die Macht
Die Augenlider zu erpressen.
Ich singe bis der Tag erwacht.
Ein heller Schein am Firmament… — к концу куплета сцена освещена неверно. Едва-едва. В красно-жёлтых тонах. В тонах, мерцающих в такт музыке. Мерцающих и чередующих красные тревожные тона с оранжевыми не менее тревожными, больше отбрасывающими тени, чем освещавшими сцену…
Резкий взрыв ударных почти совпавший с моим выкриком.
— Mein Herz brennt! — слова совпадают с мощной вспышкой ламп, мгновенно осветившей всю сцену и всю площадь. Вспышкой, которая медленно затухает, снова погружая площадь в темноту и позволяя тому страшному и опасному, что в этой темноте таится, приблизиться.
И снова слова. Снова тяжёлое прогрызание музыки и темноты. С медленным разгоранием красно-жёлтого освещения сцены. Пока не наступает припев со взрывом ударных и яркой вспышкой света, совпадающей с моим выкриком.
— Mein Herz brennt!
— Mein Herz brennt!..
Музыка уже такая же бешенная, как и темнота вокруг. Музыка уже не стихает. Она продолжает бить. Да и слова, мой голос силён!
И вот, финал: перед последним криком я сгинаюсь, словно мне больно. Прижимаю обе руки к своей груди. Сквозь пальцы пробиваются лучи света. Сильней, сильней и сильней.
— Mein Herz brennt… — хриплю я, прыгаю на месте и взлетаю к небесам, выше, выше и выше, в темноту, заставляя всех зрителей вскинуть головы вверх. Головы с распахнутыми от удивления и непонимания глазами, а у кого-то и ртами, а в следующий миг небо взрывается огромным огненным цветком.
Взрывается в самом прямом смысле. Там действительно взрыв. Взрыв пламени настолько яркого и большого, что оно полностью собой застилает всё небо, а на площади светло, словно днём, в яркий полдень.
И нигде. Совершенно негде не видно меня.
Небо пылает почти десять секунд. Потом пламя начинает рассеиваться и затухать, а тьма возвращается…
И тишина…
На сцене уже включено нормальное освещение. Музыканты и работники сцены крутят головами в таком же недоумении, как и все зрители на площади. Они ищут меня. Не понимают, что это вообще в конце было? Этого же не было в сценарии! Ничего этого в сценарии не было!
Шум и разговоры нарастают. Недоумение и непонимание ширятся…
Почти две минуты это всё длится. Уже и площадь освещена совершенно нормально, нет ни бьющих по глазам софитов, ни прожекторов, ни пиротехники. Концерт закончился.
И только тогда ровно в центр сцены падаю я. Падаю с неба сразу на обе ноги, как грёбаный Супермен. Такой же, как он, закопчённый и дымящийся…