Понятно, что даже «постоянство» базирования не означает постоянство подслушивания — для этого пришлось бы всё время держать своё внимание сконцентрированным на этой точке, оставив тело в зомбиобразном состоянии. Но, по крайней мере, теперь не придётся посещать кабинет, чтобы закинуть новую порцию Воды, если мне приспичит послушать ведущиеся там разговоры, как вот сейчас.
— Врёт, — последовал совершенно однозначный ответ незнакомого мне голоса. Видимо, Ректору ответил тот самый Herr, который при мне ни разу ещё не заговаривал.
— Врёт, — согласился с ним и Сатурмин. — Всё он прекрасно помнит. Только говорить не хочет.
— Но, станет ли молчать дальше? — прозвучал вопрос от всё того-же голоса.
— Я склонен верить в это, — ответил опять Сатурмин. — По поводу Гранда Осирио, пропавшего в Питере, ведь он до сих пор молчит. А ведь, Юрка — последний, кто того видел… живым. Насколько мне известно.
— Нас это устроит, — ответил неизвестный мне до сих пор Herr. — Молчание всех сторон будет наилучшим выходом в сложившейся ситуации. Почти сутки прошли с происшествия, а Американцы до сих пор ничего не сказали, словно, и не произошло ничего. Они молчат, Долгорукий молчит, эксперты работают. Может и получится замять возможный скандал.
— За Американцев не скажу, а в Долгоруком я уверен — парень, на удивление, не из болтливых. Единственное, что его действительно интересует — это музыка. На всё остальное: на политику, на своё положение и Статус, на интриги — ему плевать. Ратник, Баталодор, Гранд, Авапхуру… Но вот, если вы его концерт решите отменить — мало вам не покажется.
— Концерт… — проговорил Herr. — Концерт мы отменять не будем. Наоборот — можно использовать его, как громкий информационный повод, чтобы отвлечь внимание от происшествия в старом госпитале.
— Неплохая идея, — ответил Сатурмин. — Главное, сумейте обеспечить безопасность ребятам — новое покушение при таком скоплении народу замять уже не выйдет никак.
— Вы, всё-таки, думаете, что это было покушение, Граф?
— А вы сами думаете иначе? — последовал быстрый ответ.
— Что думаю я — значения не имеет, — отбрил Herr. — Я вас услышал, Господа. Позвольте откланяться — дела не терпят промедлений.
— Не смеем вас задерживать, Herr Рудольф, — прозвучал голос Ректора. Затем послышались шаги и тихий звук закрывающейся двери кабинета.
Достаточно длительное время после этого в кабинете висела тишина. Я даже успел покинуть административный корпус и неторопливо припустить по дорожке — пусть, меня и отвлекли этим вызовом и разговором, но пробежку-то никто не отменял!