— Нет. Не идиоты, — опровергла Катерина и весело улыбнулась. Весело, но с намёком-вызовом-издёвкой. — Но тоже, как и ты сейчас, считают себя умнее всех… с каждым прожитым десятилетием и пережитым врагом утверждаясь в этом всё больше и больше. Однако, согласись — у них есть на то основания, учитывая, что я для них — девчонка сопливая… была.
— Но всё же? Не верю, что они настолько беспечны? — решил не углубляться в этот вопрос я. — Пусть, женщин они, как породистых борзых сучек, как бы цинично это не звучало, ещё могут проконтролировать по вынашиванию и рождению детей — такое сложно спрятать, но мужиков-то как? Мужик ведь за одну единственную ночь может хоть полгорода осеменить!
— Уж так уж и полгорода? — стало выражение её лица язвительно-заинтересованно-насмешливым. — За одну ночь? — и правая бровь приподнялась с демонстративным вызовом.
— Ладно, не полгорода, — вздохнул я, признавая свою неправоту. — Это я, конечно, хватил. Но, до пяти-шести женщин — физически выполнимое дело. Особенно, если ещё и под «веществами» какими. Попробуй их потом всех отследи! Тем более, с учётом того, какие у Разумника способности по отвлечению внимания. За каждым гулёной по Одарённому «топтуну» не приставишь, а от Неодарённого толку мало.
— Так и не требуется приставлять, — хмыкнула Катерина. — Вполне хватает стерилизации. Один раз — и никаких тебе больше проблем. В тринадцать лет. Всем мальчикам в обязательном порядке. Всем носителям Дара: и «пробуждённым», и «атентным».
— «Вжик-вжик, и не мужик», мде… — поражённо-озадаченно проговорил я, подняв руку и поворошив ей волосы у себя на затылке. — Радикально…
— Зачем же «вжик-вжик»? Что за варварство? Стерилизация — не кастрация. Хороший Лекарь проведёт так, что и не почувствуешь ничего почти. А современными методами и вовсе пары таблеток или укольчиков хватит. Все функции рабочими остаются: гуляй — не хочу. А за право на жизнь в «золотой клетке» можно кое-чем и пожертвовать. Не думаешь? Тем более, что альтернатива… отсутствует. Или так, или вообще никак.
— Не думаю, — буркнул я. — Не мой случай. Я ничем жертвовать не собираюсь. Пусть жертвуют те, кто моё право на жизнь оспаривает, — агрессия поднялась как-то сама собой, стоило только, хоть на мгновение, примерить такую «золотую клетку» на себя. Что б кто-то чего-то меня лишал! Ррр!
— Какой ты вояка грозный, — проговорила Катерина с такой же интонацией, с какой такие слова могла бы проговорить кошатница, смотрящая на маленького пушистого котёночка, начавшего шипеть и топорщить шерсть. Очень обидно, в общем, прозвучало.