Был я здесь, в этой кафешке, не в Лицейской форме, а в простой гражданской одежде, без оружия и значка, в кепке с длинным козырьком, надвинутой на лоб. С наличными местными деньгами в кармане вместо пафосной «Булатной» банковской карточки.

Наличку, кстати, оказалось достать не сложно: подошёл к одному из Неодарённых инженеров, работавших на постройке канала (там ведь и кроме резки скал, работы было навалом, которой могли и должны были заниматься нормальные рабочие профессионалы, а не Аристократы, такой, как: прокладка кабелей, монтаж дорожных ограждений, укладка асфальта, оборудование ночного освещения, сливных канализаций и прочее, прочее, прочее), да «поменялся» с ним. Он мне — местную наличку на руки, я ему полновесные рубли на карту. С небольшой мотивирующей надбавочкой за неожиданность просьбы. Парень в накладе не остался. Да и я тоже — инженеры люди не бедные: той налички, которую я у него выменял, вполне на пару хорошо проведённых в городе выходных хватит.

Блин, да понимаю я, что эта вся «конспирация» — глупость. Что проследить меня, при желании, не сложно. И даже купленный у одного из низкоквалифицированных местных рабочих простой мобильник, который я взял с собой вместо своей навороченной «лопаты», один вид которой сразу же палит во мне ОБШ (очень большую шишку), как бы я ни был одет при этом, совершено не спасёт от внимания компетентных органов, в чьи обязанности наблюдение и присмотр за такими, как я входит.

Понимаю, что глупость, но так надоело находиться постоянно в центре особого внимания! Или, точнее сказать — круге отчуждения. Сверстников-то, которые могли бы со мной хоть близко «на равных» общаться (ну, кроме Алины), на строительстве нет.

Я — Витязь. Это наглухо закрывает нормальное общение с теми Княжьими и Дворянскими детьми, что приехали со мной в группе «вахтовиков». Слишком глубокий разрыв в статусе и силах. С любыми обычными людьми, независимо от достатка и профессии, такую возможность закрывает само наличие у меня Дара, о котором они все прекрасно знают — тоже разрыв гигантский.

Остаются брат и Алина… С Матвеем весело. Безусловно, он — единственный по-настоящему близкий мне человек в этом мире, принимающий меня таким, какой я есть. Любым. Гений, не Гений, Витязь, Ратник, Бездарь — я его старший брат. Всё, точка. Но он… ребёнок. Пятнадцать лет для моих ментальных почти сорока… это не «равное» общение в любом случае. Да и взгляды в спину… всё время эти взгляды в спину.

Это так напрягает! Особенно, с учётом моего Дара Разума: я ж каждый направленный на меня взгляд совершенно буквально физически ощущаю. Даже не прямой. И даже не взгляд, а… пусть будет «слух». Любое обращённое ко мне внимание. Со всем его эмоциональным окрасом: доброжелательное, агрессивное, завистливое, напряжённое, мимолётное, боязненное, опасливое…