Я бы мог про все забыть,
Я бы мог тебя любить,
Но это лишь игра.
В шуме ветра за спиной
Я забуду голос твой,
И о той любви земной,
Что нас сжигала в прах,
И я сходил с ума…' — я на экране, меж тем, поднимался всё выше и выше, уже перешагнул край стены и возвысился вознёсся над ней. Я перестал шагать и, разведя руки в стороны, просто полетел вверх и вперёд, создавая движением встречный воздушный поток, который принялся нещадно трепать расстегнувшийся китель и ворошить коротенькие волоски на моей голове.
— 'В моей душе нет больше места для тебя!..
Я свободен, словно птица в небесах,
Я свободен, я забыл, что значит страх.
Я свободен с диким ветром наравне,
Я свободен наяву, а не во сне!' — наконец, впервые с начала песни, на экране я просто пел. Эмоционально, с активной жестикуляцией, артистично, возможно, заметно переигрывая, но… искренне. Ведь, когда это снималось, я душу вкладывал в это пение! Всё, что болело внутри, всё, что копилось долгими месяцами… и даже то, что копилось десятками лет в мире писателя. Ведь там жизнь тоже не всегда текла так уж ровно, безоблачно и «скучно», как сейчас. Чтобы добиться такой «скуки», мне пришлось много чего преодолеть, много где помотаться, много чего пережить, много через что пройти… В общем, было чего выплеснуть. Не даром же это была моя любимая песня, которую я знал наизусть всегда, в «постоянном» режиме, на ряду с «Одинокой птицей» Бутусова и «Пусть мир прогнётся под нас» «Машины времени». Не так, как сейчас: к выступлению, а всегда. И мурлыкал её себе под нос в… разных обстоятельствах своей жизни.
А дальше кадр закончился, сменившись новой сценой в новых декорациях. Теперь, той самой, над которой мы работали несколько часов подряд, переснимая и переснимая её снова и снова.
Теперь я на экране снова был в своей тренировочной форме Кунг-фу. Стоял на той же тренировочной площадке. И снова смотрел в небо.
В небо, в котором распускались огненные цветы и разливались пламенные озёра, постепенно складывающиеся в очертания огромной, распахнувшей титанические крылья птицы.
Ох, и пришлось мне над ней потрудиться! Пусть, конечно, я уже понимал, что «ж-ж-ж-ж» про две Стихии в моём случае, это не с проста, и, скорее всего, с Огнём у меня сродство тоже есть, но… опыта нет. Тем более, для таких сложных, затратных и масштабных работ, как с этой птичкой, такой, какой она должна была получиться по моей задумке. Так что, пришлось действовать прежним «опосредованным» способом, через Воду и её разложение на составляющие газы и обратный процесс быстрого окисления.