— Разве что, — качнул головой Холмов, — по траве кто прокрался. С момента преступления прошло несколько часов. Трава тут низкая, могла уже и выправиться. А на самом дворе, хоть травы и нет, но хожено уже немало. Если преступник и наследил где, следы его полностью уже затоптаны.

— Ваши благородия, — окликнул нас подошедший дед Прохор, — извольте в дом пройти. Там жандармы Еремея Пантелеича доставили. Вас дожидаются.

Вернулись в гостиную. Жандармы, что привезли арестованного, так возле него и торчали истуканами все втроём, не решаясь отойти ни на шаг. Ещё и урядник подошёл, к охране присоединившись. Словно матёрого киллера стерегли. Хотя сам Непряхин, особенно на фоне этих дуболомов в форме, выглядел совершенно безвредным.

Холмов немного ошибся, говоря о схожести наших с подозреваемым комплекций. Был Еремей и ростом пониже, и сложением похлипче, что вполне могло объяснять менее глубокие следы на клумбе. Впрочем, завзятым паркурщиком, в пьяном виде запросто сигающим с такой высоты, Непряхин мне слабо представлялся. Сразу ведь видно было — перед нами совершенно неспортивный рохля, да ещё и сильно страдающий с перепоя.

На бледном лице кривоватая гримаса, одновременно выражающая вселенскую печаль и муки адовы. Взгляд безотрывно устремлён на наручники, сковывающие тонкие запястья. Под глазами тёмные круги. Слегка вьющиеся светлые волосы, хоть и оставались уложенными на прямой пробор, но всё равно вил имели довольно взъерошенный и неухоженный.

Сюртук и брюки хорошего сукна, но недурно так измяты. Сорочка сильно несвежая, галстук сбился куда-то набок, лакированные ботинки не чищены и покрыты солидным слоем пыли.

— Господа, — обратился к жандармам Шарап Володович, едва глянув на похмельного бедолагу, еле стоящего на ногах, — окажите любезность, снимите с подозреваемого наручники. А вы, молодой человек, присаживайтесь.

Инспектор сам уселся за стол и Непряхину указал на место рядом. Тот благодарно кивнул и, как только ему высвободили руки, безвольно плюхнулся на стул.

— Водицы бы испить, — поднял он просительный взгляд на Холмова.

— Разумеется, — согласился тот и окликнул Прохора, маячившего в дверном проёме: — Любезный, принеси Еремею Пантелеевичу что-нибудь горло промочить.

Дед спешно испарился, а инспектор, подозвав к себе старшего из продолжавших стоять столбами жандармов, стал что-то активно нашёптывать тому на ухо. Служивый всё внимательно выслушал, кивнул, взяв под козырёк, и торопливо покинул нас, не забыв прихватить с собой всех своих товарищей.

— Вот, барин, рассольчику хлебни, — сапоги жандармов ещё грохотали по коридору, а возле Непряхина уже засуетился Прохор, притащивший на подносе хрустальный графин со стаканчиком. — Может откушать чего принести?