— Ошибка ваша в том, что вы пытаетесь чужие поступки обосновывать личными симпатиями или же отсутствием оных. В то время, когда объект ваших наблюдений совершает действия, руководствуясь лишь выгодой и целесообразностью. Граф, насколько я его знаю, никогда не страдал мягкосердием. Отнюдь, он всегда был человеком твёрдым и решительным в делах. И никогда не ставил личную привязанность выше собственных же амбиций. Могу предположить, что, как бы он к вам внешне не благоволил, но помешай вы его стремлениям, и жизнь ваша станет зависеть лишь от соразмерности приносимой вами пользы и вреда от совершаемых вами же действий.
— Считаете, он, как и все, лишь надеется воспользоваться моими иномирскими знаниями?
— Либо же, — пожал плечами инспектор, — предполагает, что последствия вашей гибели или исчезновения могут принести больший вред его планам, чем ваше вмешательство. До сей поры ваши расследования не сильно угрожали делу. Возможно, граф не предполагал, что вы решитесь проникнуть на зону и сумеете найти господина инженера. Однако теперь я не поставил бы на вашу жизнь и ломаного гроша. Силы, задействованные в планах Зигмунда Поликарповича, видятся мне весьма внушительными.
— И тем не менее, — хмуро глянул я на него, — вы решились отправиться сюда со мной.
— Без меня ваши шансы выбраться отсюда, — усмехнулся Холмов, — оказались бы и вовсе ничтожными. Несмотря на свою смышлёность и проницательность, вы, в силу горячной увлечённости, допускаете ошибки в мелочах, кажущихся вам отнюдь не существенными.
— Я весьма благодарен вам, — кивком обозначил я поклон, — за помощь. Но только не пойму, Шарап Володович, почему вы мне указываете на ошибки лишь после того, как я их совершу? Возможно, будет лучше, если вы станете предупреждать меня как-то заранее?
— Если вы не будете совершать ошибки, — Холмов похлопал меня по плечу, — никогда не научитесь самостоятельно предвидеть их.
— В моём мире говорят, что лишь дураки учатся на своих ошибках. Умные учатся на чужих.
— Дураки, — махнул рукой инспектор, — не учатся ни на каких. Им что в лоб, что по лбу.
— И всё же, — вздохнул я, — в данных условиях я бы предпочёл заблаговременное ваше вмешательство.
— В таком случае, — не стал дальше спорить Холмов, — мне стоило бы узнать о ваших дальнейших планах.
— Я хочу угнать бронепоезд. Тот, что готовится к испытаниям.
— А как же ваш помощник? — удивился Шарап Володович совсем не тому, что я ожидал. — Он ведь будет ждать нас у оврага.
— Договорились, что поутру, если мы не вернёмся, он отправится в город и вызовет сюда подкрепление из комитета.