— Точно, — хлопнул я себя ладонью по лбу и двинулся к трупу. — Как-то даже позабыл о них.
Пообщаться с душой мертвеца — это мне раз плюнуть. Вот только делать это, устроившись рядом с кучей вонючего мусора, то ещё удовольствие. Опять-таки вспомнились недавние события на кладбище. Я вот сейчас налажу контакт, а на нас в это время кто-нибудь нападёт. Версию с заманиванием нас в ловушку никто пока не отменял.
— Может переберёмся в какое другое место? — повернулся я к друзьям. — Так чтоб воняло поменьше и нападения со всех сторон ждать не приходилось.
— Учитывая, что убийство явно произошло не здесь, — кивнул Холмов, — не вижу нужды оставлять тело непременно в этом месте. Возможно, найдётся поблизости тихий дворик, где мы сможем спокойно разместиться. И куда можно будет после всего вызвать жандармов, дабы забрать тело.
— Отнесу лучше к пароходу, — орк подошёл к нам, ухватил труп за ногу и выволок его из мусорной кучи. — Багажник большой, увезём как-нибудь.
Я испугался, что он так и поволочёт его за собой. Но нет, подцепив Аляпкина сзади за пояс брюк, Тимон легко оторвал окоченевшее тело от земли и понёс его, словно пустяшную ручную кладь.
Уж не знаю, как орку это удалось, но он, попетляв дворами, вывел нас точнёхонько к месту, где мы оставили машину. А вот вёл бы ребят я, заблудился бы однозначно.
Вот только, говоря, что багажник у нас большой, Тимон явно дал маху. В металлический короб, больше напоминавший пожарный ящик для песка, изрядно подзадубевший труп Аляпкина целиком не вошёл. Так и пришлось нам ехать с торчащими из-под не закрывающейся крышки ящика ногами.
Никакой тихий дворик орк искать не стал, вывез нас опять за город, но даже с дороги съезжать не стал, просто тормознув у обочины:
— Ну вот, общайся, братец, а мы с инспектором постережём.
Я выбрался из машины. В котлах двигателя попыхивал пар, какие-то шестерёнки с негромким лязгом вращались на холостом ходу. Но такой фоновый шум ничуть не напрягал меня и не должен был помешать контакту с душой бывшего асессора.
Чуть поморщившись при взгляде на нацеленные в небо протёртые подошвы Аляпкинских штиблет, я уселся рядом на землю и постарался расслабиться.
Ну, поехали.
«Эй, Полька! — грубый окрик раздался за спиной. — А нук, стой!»
Аполлинарий Ефремович начал оборачиваться, и я почувствовал сковывающую его тело оторопь, густо замешенную на страхе.
Всё-таки способности медиума у меня постепенно развиваются. Мало того, что с каждым разом воспоминания моих «интервьюеров» охватывают всё больший и больший отрезок времени, так мне ещё стали передаваться ощущения и эмоции погибших.