Связь с Аляпкиным дала картинку как раз во время нашего с ним прощания. Донельзя довольный собой Аполлинарий Ефремович, получив с меня затребованную сумму, рванул в какой-то проулок и успел пройти немало, прежде чем его окликнули.

Я ожидал увидеть кого-нибудь из загадочных «кавалеристов», напавших на нас вчера. Но появившийся в поле зрения оппонент оказался гоблином самого что ни наесть бандитского облика.

Сломанный нос, потрёпанные уши, застарелый шрам на левой скуле. Похоже, за своё место под солнцем зеленомордому пришлось нехило подраться.

Довольно высокий и крепкий для своей расы. И, что ещё более примечательно, вполне себе прилично одетый. Пальтишко, вон, на нём драповое, совсем новое. Да и на голове котелок, а не картуз какой-нибудь задрипанский. Однако по роже сразу видно, что сей индивид влёгкую перережет кому-нибудь горло и даже не поморщится.

Взгляд такой, будто всё вокруг, вместе с трепещущим от страха Аляпкиным, только ему и принадлежит. А за спиной — группа поддержки в виде троих таких же ушастых маргиналов, правда одетых несколько похуже. Прямо-таки король преступного мира и его преданная свита. Хотя по сути наверняка обычная гоп-компания, просто с гонором.

— Насилу догнали тебя, — с укоризной произнёс главарь шайки. — А ну-ка, скажи нам, мил человек, о чём это ты с барончиком заезжим толковал? Что поведал ему, на кого накляузничать успел сыскарю столичному?

— Отнюдь не имел таковых намерений, — немного растерянно ответил Аляпкин. — Денег я у него просил. В долг.

— В долг, говоришь? — недоверчиво скривился гоблин. — Отдавать-то как собрался? Ты ж и без того всем подряд должен, и особливо мне. Неужто запамятовал? Так мы тебе живо напомним.

Аляпкин втянул голову в плечи:

— Нет-нет, я отдам всенепременно.

— Кто бы сомневался, — недобро ощерился гоблин. — Ну так что, дал тебе сыскной денег-то?

— Немного, — как-то совсем уныло признался Аляпкин, явно сожалея, что наша с ним сделка попалась на глаза гопникам.

— Так уж и немного? Мы ж своими глазами видели, как ты бумажки по карманам распихивал. Ты что, шельмец, нагреть меня вздумал⁈

— Ни коим образом, — дёрнулся от резкого окрика бывший асессор и суетливо извлёк из кармана одну из купюр. — Вот, извольте получить. Тут куда более, чем я вам задолжал.

— Остальное тоже гони, — проигнорировав протянутые ему деньги, зло прищурился гоблин и, чуть обернувшись к одному из своих подручных, скомандовал: — Гвоздь, забери у него всё, что есть.

В груди у Аляпкина, и у меня соответственно, всё заиндевело и скукожилось, когда взгляд перескочил на физиономию этого самого Гвоздя. Мерзкая, надо сказать, физиономия. От одной уже только гнусной ухмылки даже мне не по себе стало. И промеж зло прищуренных глаз сразу пулю всадить захотелось.