Надо бы отправить в жандармерию Тимона. Пусть он оттуда шлёт запрос в нашу контору на предмет установления личностей владельцев запретных земель. Пользоваться пунктом связи графа Миассова я поостерёгся, мало ли что. В жандармерии оно как-то понадёжнее.
Только придётся до завтра с запросом подождать. Сегодня, пока отмоемся и переоденемся, время уже подоспеет на встречу с гоблинами отправляться. Так что даже Холмову придётся поиск и опрос свидетелей на завтра отложить. Без прикрытия я больше никуда ни ногой.
Забегаловка «Шалый пёс», что располагалась на самой окраине города, ещё на подъезде встретила нас умопомрачительной вонью. Такое впечатление, что все пищевые отходы здесь вываливались прямо у порога или, максимум, где-то за углом. Да и нужду местные завсегдатаи справляли, похоже, не видя необходимости далеко отходить от заведения. Если моё впечатление от «Слепой лошади» никак нельзя было назвать благостным, то тут я и вовсе пожалел о том, что согласился встретиться с Феофаном и его племяшом Небеней в этом ужасном месте.
Довольно большой, но почерневший и перекривившийся от старости деревянный сруб укрыт был соломенной крышей, причём изрядно уже подгнившей. Над входом висел вусмерть закоптившийся масляный фонарь, со скрипом покачивающийся при каждом открывании-закрывании хлипкой дощатой двери. Странно, что при всей своей ветхой ненадёжности эта убогая лачуга до сих пор смогла избежать участи будки дорожного смотрителя. Ведь, судя по доносившимся изнутри нетрезвым воплям, посетители забегаловки совсем не страдали степенной аккуратностью и предусмотрительной осторожностью. Как они тут ещё не спалили всё к чёртовой матери — это просто какая-то загадка.
Тимону с инспектором, похоже, повезло, что остались они сидеть в машине, а не попёрлись со мной в эту дыру.
— Тысячу извинений, ваша милость, — отвлёк меня от размышлений внезапно выскочивший из-за угла незнакомый господин. — Не извольте гневаться, что отнимаю ваше драгоценное время, но я вынужден, пребывая в стеснённых обстоятельствах, уповать на ваши добросердечие и щедрость.
Я оглянулся на друзей и дал им отмашку, чтобы не напрягались. А то оба, вон, уже оружие повытаскивали.
Надо же, я-то думал, лишь в моём мире алкаши способны на такую велеречивую обходительность. Ан нет, местные пропойцы ничем не хуже. Ну а то, что обратился ко мне один из почитателей зелёного змия, не вызывало никаких сомнений.
Опухшая и заросшая многодневной щетиной рожа, разбитая губа, заплывший синяком левый глаз и разбухший, словно гриб после дождя, сизый нос — просто классика жанра. И контрастом ко всему этому длинный бордовый сюртук, пышный галстук-бант такого же цвета поверх стоячего воротничка некогда белой сорочки, светлая жилетка и серые брюки, явно дорогого сукна. На голове старомодный цилиндр, в руке трость, на ногах смешные остроносые чёрно-белые штиблеты.