К тому же этот героический упрямец потянулся к своему валяющемуся неподалёку дротовику, за что и был беспощадно пристрелен не удержавшимся от насилия орком. Я даже помешать не успел, забрал только у испустившего дух бедолаги его фуражку.

Сама она меня мало интересовала, но вот кокарду в виде, как оказалось, крошечного двуглавого орла, я оторвал и в карман сунул. С паршивой овцы, как говорится… Головной же убор вернул обратно, положив его на грудь убитому.

— Пойдём, братец, — поторопил меня орк. — Вдруг эти с подмогой вернутся. Оно, может, и не скоро будет, но лучше поберечься. А ты, служивый, — окликнул он урядника и указал на пару лошадей, не решившихся убежать от погибших ездоков и теперь опасливо топтавшихся совсем неподалёку на мосту, — отловил бы какого себе. Места у нас на пароходе, уж извиняй, нет свободного. Не пешком же тебе назад добираться.

Елизавету Тихоновну, несмотря на её крайне недовольное и капризное нытьё, согнали с водительского сиденья, так и не дав поуправлять пароходом. Тимон, заметив, что урядник управился с поимкой лошади, рванул с места аж с пробуксовкой, и довольно быстро мы нагнали «Пушкина» с Трофимом.

Жандарм был совсем плохой. Пришлось останавливаться, перевязывать его и устраивать на заднем диванчике машины. Вот тут Елизавета Тихоновна и дождалась своего звёздного часа. Тимон вновь усадил её за руль рядом с перебравшимся вперёд инспектором, а сам пересел на лошадь.

Так по его мнению наш отряд сохранял максимальную боеспособность. Ведь Мелисса, вернув дротовик Холмову и проявив завидный альтруизм, вызвалась вдруг приглядывать за раненным жандармом. Соответственно, выбывая из числа полезных стрелков.

К счастью, путешествие до города прошло без новых сюрпризов.

К лекарю Поликарпу Игнатьевичу Трофима привезли чуть живого и способного белизной лица посоперничать с собственным мундиром. Всё та же необъятных размеров медсестра проводила нас к хозяину клиники, где мы с ним наконец-то познакомились.

Забавный дядечка оказался именно таким, каким я его себе и представлял. Невысокий лысоватый пухлячок, сочетающий в себе одновременно заботливую суету, профессиональную строгость и некоторую вальяжность, обусловленную, как мне показалось, осознанием собственной важности и незаменимости.

Был очень удивлён, когда я после обработки раны парня выразил желание поделиться с ним кровью. Да, мой прошлый опыт, когда я пытался спасти Митиано, вышел не так чтобы сильно удачным. Однако тогда моим подопечным был орком, представителем совсем иной расы. Но Трофим-то человек, а для людей я со своей группой крови — донор идеальный. Так и сказал об этом Поликарпу Игнатьевичу.