Холмов удовлетворённо кивнул, а в гостиную ввели деда Прохора. Тот недоумённо косился на жёстко вцепившегося в его плечо жандарма. Похоже, служивый слишком буквально воспринял приказ «привести» старика.
Инспектор махнул рукой жандарму, мол, свободен. Встав из-за стола, подошёл к Прохору.
— Ответь-ка мне, любезный, со всей честностью, Еремей Пантелеевич давеча в этой одежде из дома уходил? — указал он на Непряхина. — Или на молодом барине какой иной наряд был?
Дед сначала замотал головой, а после активно закивал:
— В этом костюме барчук уходить изволил. Я сам ему сей спинжак с брюками подавал. А сорочку Глашка приносила, то у ей выспросить можете.
— Хорошо, — подбодрил старика инспектор скуповатой улыбкой, — а это что за вещица и из чьего гардероба?
Дед, не решаясь потрогать скомканную тряпку, недолго её поразглядывал и пожал плечами:
— Точно не скажу, но явно из бабьей одёжи что-то. Воно оно, кажись, с кружевами будет.
— Хорошо, можешь идти, — отпустил старика Холмов. — Кликни там кого следующего из ваших, кто ожидает уже.
Следующей оказалась та самая Глашка. Тоже подтвердила, что молодой барин костюма не менял и в сорочке был той самой, которую она ему вчера в обед утюжила. И даже тряпку обгорелую опознать сумела:
— Так то барыни платье из старых. Барыня обычно не выбрасывает ничего, а как платья ей совсем не по душе станут, ими нашим девкам, кто особо усердием отличится, презенты оказывает.
— Это платье, — поднял брови Холмов, — она тоже кому-то презентовала?
— Нет, господин, — Глашка выглядела совершенно уверенной, — не успела ещё. Оно в чулане висело, я то хорошо помню. Сама хотела у барыни то платье выпросить да после по себе ушить. Уж больно на нём узоры да кружева богатые были.
Показания других слуг никак не опровергали уже услышанное нами, поэтому Холмов, покончив с расспросами, велел вновь позвать в гостиную хозяйку дома. Едва та вошла, инспектор кивнул уряднику, и по обе стороны от Ульяны Карповны встали жандармы.
— Госпожа Непряхина, как старший инспектор коронного управления сыском, официально сообщаю вам, что вы взяты под стражу, поскольку обвиняетесь мною в убийстве своего мужа Пантелея Марковича Непряхина.
Еремей подскочил со стула, ошарашенно уставившись на мачеху, а та, в миг залившись злым румянцем, возмущённо осыпала Холмова, а заодно и нас с орком, отборными проклятиями.
— Напрасно вы так горячитесь, сударыня, — кисло сморщившись, укоризненно покачал головой Холмов. — У меня есть все основания утверждать, что преступление совершили именно вы, а после сделали так, чтобы подозрения пали на вашего пасынка. И хотя основания те лишь умозаключительные, всё же есть способ доказать вашу вину.