— То есть, — сделал я вполне логичный вывод, — вы тоже были против их отношений?

— Да где ж это видано, — возмущённо тараща на меня глаза, всплеснула руками Ульяна Карповна, — чтобы человек и вдруг с эльфийкой постель делить стали⁈

Орк рядом со мной хрюкнул в кулак. Ладно хоть тут додумался свой комментарий не вставлять.

— Что было дальше? — вернул Холмов беседу в нужное русло.

— Так Ерёмка стал кричать, что Пантелей Маркович ему жизни не даёт, доверием не обличает и в средствах неоправданно стесняет, в грош его потребности не ставя. А сам, что ныне, что доселе, благоразумия и не являл вовсе, всё больше распутничая. То по кабакам пьянствовал, с дружками сомнительными водясь, то в карты проигрывался. То стишки неприличные складывал, а после, напившись, по тем же кабакам эти вирши свои непотребные девицам распутным декламировал. Уж Пантелею Марковичу про то не раз сказывали, но он всё образумить сынка непутёвого пытался и усовестить. Да почто ему отцовские увещания…

— Понятно, — оборвал тётку Холмов. — Далее вечером что происходило?

— Вина выпил и ушёл, неблагодарный, дверью хлопнув, — вновь откинулась назад и сощурилась Ульяна Карповна. — Крикнул напоследок, что судьба Пантелея Карповича всенепременно накажет, и ещё погрозился, что сам тому поспособствует.

— Маменька, кто это? — в гостиную забежал мальчишка лет шести-семи и стал без стеснения нас разглядывать, особое внимание, естественно, уделяя орку.

А тот и рад стараться. Устроил стоматологический перфоманс, продемонстрировав настолько плотоядную улыбку, что, как мне показалось, вогнал ребёнка в шок и трепет. Мальчишка прямо-таки вжался в мать, поднырнув ей под руку и крепко обняв.

— Это, сынок, господа из сыска, — Ульяна Карповна чмокнула дитятю в лоб и успокаивающе погладила по голове. — Пришли пораспросить про братца твоего непутёвого. Поздоровайся с господами, не будь невежей. Господа, прошу любить и жаловать, это Анисим Пантелеевич, — представила она нам мальчика, — младший сынок Пантелея Марковича.

— Моё почтение, милостивые судари, — отстранившись от матери, обозначил лёгкий поклон кивком Непряхин-младший и, округлив глаза, поинтересовался: — А правда, что Ерёмушка тятеньку зарезал?

— Ульяна Карповна, — проигнорировал инспектор вопрос мальчика, — я пока что не имею более вопросов к вам. Но не исключаю, что таковые могут ещё появиться. С вашего позволения, я покамест проведу опрос вашей прислуги. Соблаговолите незамедлительно распорядиться, чтобы они поочерёдно являлись ко мне на беседу.

Хозяйка дома согласно кивнула, поднялась и, ласково приобняв своего отпрыска, удалилась с ним восвояси. А к нам, и минуты не прошло, как явился невысокий седобородый дедок, бодро представившийся Прохором. Худющий, с очень морщинистым лицом и совершенно беззубый.