— Ладно, как скажете, — вздохнул я, забираясь на подоконник. Надо же, а я ведь тоже видел фотографии на стене и ещё на комоде, но даже не удосужился их рассмотреть. Не профессионально, однако. — А левее с вашей или с моей стороны?

— Не важно. Главное, постарайтесь не затоптать следы преступника. А они сейчас прямо под вами.

Усевшись на широкий жестяной слив, я свесил ноги наружу и посильнее оттолкнулся руками, чтобы приземлится на клумбе, а не на твёрдой отмостке. Одной ногой угодил на какой-то цветочный кустик, другой недурно увяз во в недавно вскопанной сыроватой земле.

— Прекрасно, — радостно сообщил инспектор, едва взглянув на след от моего сапога. — Я так и предполагал. Размер отпечатков примерно одинаков, но разница в их глубине очевидна. Пойдёмте поскорее проведём опрос свидетелей.

Холмов направился в сторону крыльца, а я, прежде чем последовать за ним, решил сам сравнить следы, благо они оказались совсем рядом друг с другом.

Ну да, отпечаток моей ноги был глубже, чем у убийцы. Но примерно совпадающие размеры обуви вроде бы ещё не означают, что у нас с ним и вес одинаков.

В доме Холмов самой первой решил допросить вдову хозяина дома. Расположились в гостиной, где Ульяна Карповна, всё с той же недовольной миной, усевшись за столом напротив инспектора, весьма неохотно принялась отвечать на его вопросы. Скрестив руки на груди и надменно задрав подбородок, она взирала на Холмова сквозь недобрый прищур. Ещё и каждое слово цедила сквозь зубы, будто скупясь на звуки. И заметно оживилась, лишь когда речь зашла о подозреваемом.

— Ерёмка виноват, тут и не сомневайтесь. Он, беспутник, ещё с вечера навеселе явился да с Пантелеем Марковичем за ужином зло поцапался. Да настолько, что отца чуть удар не хватил, так сильно тот от волнений лицом раскраснелся.

— И из-за чего же та ссора произошла? — решил уточнить инспектор.

— Так известно, из-за чего! — Ульяна Карповна чуть наклонилась вперёд, — из-за девки той, что Ерёмка в дом всё норовил притащить. Мало того, что приблуда эта эльфийского роду будет, так она ещё и прошлым не чиста! Говорят, что ранее, проживаючи в столице, имела девица сея связь с неким господином, из очень высоких особ. А как рассорилась с ним, так к нам сюда и подалась на скромное проживание. Да Ерёмке, стыд совсем потеряв, голову-то и задурила, ликом смазливым да манерами столичными олуха нашего прельстив.

— Я так понимаю, — перебил я тётку, уже чуть ли не брызжущую от возмущения слюной, — речь идёт о Федоре Кузьминичне?

— О ней, — активно закивала та, — о ней, паршивке коварной. Будучи в стеснённых обстоятельствах, как есть, надумала Ерёмку на себе женить, семейство наше опозорив и хозяйство к рукам своим прибрав.