— У Навсикаи есть дар, — произнес Вячеслав, пристально глядя на девочку. — Глубокое проникновение в потоки силы. Я это так называю. В нашей Гильдии есть пророчество о приходе рунического ребенка . Этот ребенок изменит магический баланс и поможет людям объединиться. Этому ребенку суждено навсегда отбросить во тьму Посторонних.

— Всего лишь пророчество, — фыркнул Брин.

— По слухам, — Вячеслав был очень спокоен, — это пророчество сделал некто, умеющий заглядывать в будущее. Кто-то из Демиургов. А прочесть его в одном из тайных святилищ смог человек, хорошо вам известный.

— Коэн, — догадался врачеватель Ли.

— Верно, — кивнул Вячеслав. — Коэн, основатель Гильдии Ножей.

— Если он знает, — вскинулся Брин, — о том, что Навсикая особенная девочка, почему не спрятал ее подальше? Мы постоянно рискуем, ввязываясь в чужие битвы и летая по опасным городам.

Вячеслав ухмыльнулся.

— Коэн сам не верит в свое пророчество. Он говорит, что древний текст можно трактовать двояко. В зависимости от перевода отдельных слов.

— А что думаешь ты? — спросил Гарнайт.

— Я думаю, — осторожно начал Вячеслав, — что Навсикая может оказаться той самой рунической девочкой. Но я могу и ошибаться. Это ничего не меняет. Таких, как она, единицы. Путь Навсикаи лежит на террасы Гильдии Ножей.

Брин нахмурился:

— Ты хочешь забрать мою сестру?

Вячеслав кивнул.

— Это неправильно! — Выкрикнул юный погонщик. — Неправильно, слышишь? Пусть она сама решает свою судьбу!

— Пусть, — согласился Вячеслав. — Но все вы должны понять одну вещь. Не только Внутренний Круг интересуется Навсикаей. Посторонние знают о пророчестве. Сейчас они заняты другими вещами, но после окончания войны все изменится.

— Мы перебьем их, — решительно заявил Кьюсак.

— А если нет?

Никто не ответил.

Экипаж «Мемфиса» не питал уверенности относительно победы властителей и кормчих над вторым континентом. Нашествие было серьезным, подобных случаев история Тверди не знала.

— Даже если Твердь победит, — добавил Хозяин Дверей, — Посторонние останутся. Они не из этого мира. Их нельзя уничтожить окончательно. Пока нельзя.

— А потом? — не выдержал Брин.

— Кто знает.

Навсикая шмыгнула носом. Все разговоры прекратились. Взрослые уставились на девочку. По щеке Навсикаи катилась слеза.

— Я не хочу уезжать от брата, — прошептала девочка. — У меня больше никого нет.

— Успокойся, — Брин подсел к сестре и обнял ее за плечи. — Ты сама решаешь, уезжать тебе или оставаться с нами.

Брин так и не доел свою порцию картопля. Есть расхотелось. После смерти родителей парень привык отвечать за сестру. И защищать ее — тоже его дело.