Спорить с ним было бессмысленно — говорил ушастый чистую правду. Лишь в плохих фильмах и книгах герои стойко выдерживали все пытки и хранили тайны. В реальной жизни спастись от этого можно было лишь тем способом, что в своё время продемонстрировал Кьель — найти способ убить себя. Даже помешательство, что милостиво приходило ко многим, не гарантировало сохранение тайны. Поехавший пленник мог рассказать всё то, за что раньше терпел невыразимые мучения просто потому, что ему стало скучно и одиноко.

Но легенда, которой собирались придерживаться пустотники, требовала от Лёхи примерной стойкости, так что он лишь упрямо сжал зубы.

Палач отложил в сторону щипцы с зубцом и взял в руку несколько длинных тонких игл. Стриж, поняв, что сейчас эти иглы окажутся у него под ногтями, сжал кулаки, но заплечных дел мастер оказался куда искуснее в своём ремесле, чем его коллеги из книг про средневековье.

Первую иглу он воткнул чуть ниже ключицы и всё тело пустотника будто шарахнули током. Пока Стриж судорожно хватал ртом воздух, вторая игла вошла в шею, породив настоящую агонию.

Его крик бился меж стен пыточной и, когда уже казалось, что боль далеко за гранью того, что способен выдержать человек, третья игла вонзилась в ухо, пройдя от острого кончика к основанию. Только в этот миг Лёха понял, что до сих пор больно ему не было.

«Я могу тебя вырубить», — голос демона едва пробился до сознания.

Предложенный выход был таким желанным, что Стриж едва не заорал «ДА!», но успел сдержаться. Нельзя. Пока он будет без сознания, они примутся за Мию. И её изломанное пытками тело некому будет вылечить.

«Делай что хочешь, но я должен оставаться в сознании!».

Стриж не знал, сколько прошло времени, пока длилась пытка. Даже не мог сказать сколько игл погрузилось в его тело. Ощутил только странную лёгкость и опустошение, когда всё прекратилось.

Он обессиленно распластался на столе, часто и хрипло дыша. Даже боль в суставах теперь не причиняла столько страданий.

— Ну что, будешь дальше молчать? — всё так же спокойно полюбопытствовал старейшина.

— А я молчал? — нашёл в себе силы на издевательский вопрос Лёха.

Палач вновь взял иглу, но замер, остановленный властным жестом.

— Попробуем подойти к этой проблеме с другой стороны, — посмотрев в глаза Стрижу, древний эльф мерзко усмехнулся и кивнул в сторону Мии. — Может его спутница окажется умней и сговорчивей.

Больше всего Лёха хотел заорать, что всё скажет, но он лишь дёрнулся и зло оскалился. Чтобы им поверили, нужно позволить причинить Мие первую боль.

— Ну что, милая, — голос старейшины звучал вкрадчиво и ласково, — ты расскажешь мне кто вы такие и откуда явились?