– Я ни о чем не жалею. Жизнь, даже эльфийская, не столь длинна, чтобы быть не с теми и не теми, кто мы есть. И тем более целовать не тех, кого хочешь, – меж тем заметил эльф, хлопая по груди остатками рубашки, чтобы сбить пламя. Удивительное дело, брюки у остроухого при этом почти не пострадали. – А ты жалеешь?
Я запнулась об этот вопрос, точно о порог, когда уже взяла разбег для отповеди по технике поцелуйной безопасности с бракованной фениксидой. И вдруг для себя поняла: не жалею! Нисколечки.
Но сказать это вслух – да ни за что!
Впрочем, если в первые секунды я этого не хотела, то после – просто не успела бы. Ибо раздался напористый стук в дверь: я опасалась не спалить бы кого, а в итоге мы топили…
На ликвидацию локального апокалипсиса, устроенного моей пламенной натурой и сработавшими тушительными амулетами, ушел час. Благо выяснилось, что транслингва почти не пострадала на этот раз. А то с нашим с Эшем взаимопониманием одно бы разорение было.
Зато, когда все было чисто, сухо и перестелено, мы с дивным смогли отправиться ужинать. На открытой террасе. С видом на море. Старательно делая вид, что ничего между нами не было. Получалось из рук вон плохо. А уж когда пришлось делить постель (Пифи вновь взяла контроль над моей честью в свои лапы, ну и нож в них – тоже), стало еще хуже.
Было странно лежать спина к спине с тем, с кем я недавно целовалась. Но и повернуться и продолжить как ни в чем не бывало – идея так себе. Мы завтра расстанемся навсегда. И что тогда? Сожаления, воспоминания о том, что было? К тому же не факт, что это «было» окажется восхитительным. Вдруг огнестойкость при поцелуе была одноразовой акцией и на многократное использование эльфа не распространяется. Или если зайдем дальше – а он потеряет контроль?
Ибо чем дольше я думала над случившимся, тем больше убеждалась: то, что дивный не превратился в запеченного эльфа в собственном соку, – заслуга лишь его контроля. Наверняка Эш использовал защитные чары! А вдруг сейчас он этот самый контроль потеряет?
Эти мысли крутились в моей голове, а я в постели. Дивный, впрочем, тоже в кровати бревно отчего-то изображать отказывался и в полночь заявил, что пойдет, пройдется по пляжу…
А я осталась с Пифи и душевными терзаниями. Правда, вскоре к нам присоединился стук в окно, а с ним – и почтовый ворон с работы. Впустив несчастного доходягу в окно (долетел-таки!), я взяла из его клюва папку с документами.
Мугин с облегчением выдохнул, а я взвыла. Ибо документы были от пана Больтиша. Поверх них в папке лежала записка: «Пани Казимира! Поздравляю с долгожданным отпуском! Пользуясь случаем, напоминаю, что акт сверки по «Первой торговой гномьей гильдии» должен быть у меня на столе к концу этой седмицы. Учитывая, что вы в отпуске и у вас нет доступа к рабочим магическим скрижалям, я выслал вам документы с вороном. Заполните, заверите личной магической печатью и отправьте обратно. Мугин подождет. С уважением и надеждой на скорое возвращение, пан Больтиш ».