Спальные Пифи не очень-то понравились: слишком большие. Те, что лежали на козетке, оказались маленькими. Наконец пушистая остановилась на коконе из полотенца, в который и завернулась, а я поместила тот под платье, надежно закрепив.
А дальше потянулись минуты томительного ожидания. И вот наконец парочка в окне напротив оживилась, а после мы увидели, как эльфийка и аферист выходят на улицу.
Я отправилась за ними, а Эш – в номер.
Глава 5
Дивная с Фабианом добрались до набережной и двинулись вдоль нее, чтобы спустя почти милю остановить свой выбор на таверне «У счастливого краба», что находилась в тени пальм. Столики стояли прямо на песке, и полуденный бриз доносил до посетителей запах жареной рыбы и кофе.
Фабиан был хорош, гаденыш. Настолько, что даже промелькнула мысль, а нет ли в нем примеси от инкуба… тогда бы это легко объяснило наведенную влюбленность. А что? Пусть подобные чары обольщения и вне закона, но выявить их куда тяжелее, чем наведенное заклинание или магический напиток. Благо у фениксов при выгорании все это наносное разом испепелялось. Так что задурить голову мне можно было лишь до первого полноценного оборота. Но я надеялась, что и без него смогу противостоять обаянию этого сволочного брюнета, который сейчас в белой рубашке, расстегнутой до середины груди, весь такой улыбчивый и наглый восседал за барной стойкой рядом с лучившейся счастьем эльфийкой. Которой радоваться недолго осталось. Ровно две дюжины шагов, которые я и прошла, поправив на ходу свое «чрево», а после завопила на всю таверну!
– Фабиан! – Вышло так зычно, что птицы, прыснувшие в тени от полуденного зноя, попадали с веток. – Мерзавец! Ты обещал жениться, когда я сказала, что беременна!
Брюнет подскочил. Эльфийка уставилась на меня округлившимися глазами.
– А ты сбежал с этой… – меж тем продолжила я и обличительно ткнула в сторону дивной, – …с этой длинноухой! Еще и обокрал меня!
– Я не крал ничего у тебя! – придя в себя от моего напора, в ответ рявкнул Фабиан, теряя весь свой лоск соблазнителя.
– А лучшие месяцы моей жизни?! – возопила я трагическим тоном, а потом, как заправская сквалыга, добавила: – И наследство, доставшееся от матери? Десять тысяч золотом! Все спустил! А я, дура, верила! Все ждала, что ты вернешься ко мне и нашей малышке…
– Да нет никакой малышки, – и он пихнул меня в живот, как матерый аферист, почуявший подставу. Только ткань от этого зашевелилась. Да так, что это стало видно эльфийке. Благо Пифи – кремень, и не пискнула!
А я же схватилась одной рукой за живот, второй намертво вцепилась в запястье альфонса и заголосила еще сильнее: