— Вот это лишнее, — пробормотал он. — Умная электроника пытается контролировать поток маны. А ману нельзя контролировать цифрой, она обижается.
Машина дернулась и затихла. Фиолетовый дым рассеялся.
— Заводи, — кивнул он ассистенту.
Парень метнулся к водительской двери, нажал кнопку. Двигатель мягко, хищно заурчал.
В этот момент заднее тонированное стекло седана бесшумно поползло вниз. Из темноты кондиционированного салона на Жеку уставилась пара внимательных, цепких глаз. В них не было магии, только холодный, расчетливый интеллект. Лицо мужчины было бледным, неподвижным, словно маска из дорогого фарфора. Он сидел, не шелохнувшись, положив руки в перчатках на трость с серебряным набалдашником.
— Любопытно, — голос из салона звучал тихо, но перекрывал шум дождя. — Мой помощник едва не лишился рассудка от страха, а вы, молодой человек, копались в нестабильном эфире голыми руками.
Жека вытер руки ветошью. — Просто физика. У меня… сопротивляемость высокая. С вас пять тысяч. За вредность и срочность.
Ассистент побледнел еще больше, услышав такую наглость, но мужчина в салоне лишь едва заметно улыбнулся уголком рта.
— Сопротивляемость… — повторил он, пробуя слово на вкус. — Корд обещал мне чудо техники, а в итоге меня спасает человек с гаечным ключом и высокой сопротивляемостью. Какая ирония.
Вампир (а это был он, сомнений не осталось) сделал ленивый жест пальцем. Ассистент тут же подскочил, выхватил бумажник, отсчитал купюры и дрожащей рукой протянул Жеке.
— Благодарю, — кивнул вампир. — Как ваше имя, мастер?
— Евгений.
— Валериан. Глава клана Ночи. Я запомню вас, Евгений. Редко встретишь профессионала, который способен исправить ошибки гениев.
Стекло поползло вверх. Лимузин плавно тронулся и растворился в пелене дождя.
Жека остался стоять на обочине с деньгами в руке.
— Ну что? — Лилит высунулась из «Форда», жуя жвачку. — Живой? Крови не попил? — Нет, — Жека посмотрел на удаляющиеся красные огни. — Но, кажется, я только что починил машину самому опасному упырю в городе.
— Зато заплатил! — хохотнула Лилит. — Поехали за шаурмой, я голодная как цербер.
Жека усмехнулся, пряча деньги в карман.
Офис Виктора Корда находился на восемьдесят восьмом этаже башни «Этернити» и больше напоминал операционную, чем кабинет живого человека. Стены из смарт-стекла, меняющего прозрачность по желанию хозяина, белый полимерный пол, в котором можно было увидеть свое отражение, и ни одной лишней детали. Ни бумаг, ни ручек, ни фотографий семьи. Только огромный голографический стол в центре и панорамный вид на ночной город, сияющий тысячами огней.