— А если я откажусь?
Пётр остановился у двери джипа. Он посмотрел на Лилит, которая выглядывала из-за плеча Жеки с выражением загнанного зверька.
— Тогда нам придется обратиться в службу контроля магических миграций. У вашей… спутницы ведь нет документов? Регистрации? Чипа? Боюсь, её депортируют в Нижний Мир в течение суток. Или отправят в лабораторию на опыты. По закону.
Это был мат. Жека понял это сразу. У них были рычаги на всё: на его дочь, на его долги, на его напарницу.
Он посмотрел на конверт, лежащий на капоте. Белая бумага на ржавом металле. Потом он обернулся к Лилит. Она трясла головой, беззвучно шепча: «Нет, нет, не надо».
— Я поеду, — сказал Жека. — Один. Она останется здесь.
Пётр кивнул.
— Разумеется. Приглашение только для вас.
Жека подошел к Лилит, взял её за плечи и заглянул в глаза.
— Слушай меня. Запрись в гараже. Никому не открывай. Я съезжу, послушаю этого психа и вернусь. Поняла?
— Он тебя не отпустит, — прошептала она. — Жека, там ловушка.
— Я выберусь. Я всегда выбираюсь. Ешь шаурму.
Он развернулся, взял конверт с капота, сунул его в карман и пошел к черному джипу. Пётр галантно открыл перед ним дверь.
Жека сел в салон, пахнущий кожей и дорогой химией. Дверь захлопнулась, отрезая его от шума улицы, от дождя и от его старой жизни. Джип плавно тронулся с места, увозя «Изолятора» навстречу его главному врагу.
Лилит осталась стоять посреди пустого двора, сжимая в руке бесполезный красный телефон.
В салоне черного внедорожника пахло кожей, озоном и стерильностью. Этот запах напоминал Жеке приемную дорогой стоматологии — место, где тебе вроде бы помогут, но сначала сделают больно, а потом выставят счет с тремя нулями.
За тонированными стеклами беззвучно проплывал город. Дождь, который еще недавно казался всемирным потопом, здесь превратился в красивые, кинематографичные разводы на стекле. Подвеска машины глотала ямы так, словно их не существовало.
Жека ерзал на заднем сиденье. Его рабочий комбинезон, пропитанный мазутом и потом, казался здесь чужеродным элементом. Он чувствовал себя грязным пятном на белоснежной скатерти. Пётр сидел на переднем пассажирском, не шевелясь и не оборачиваясь. Водитель был таким же безмолвным придатком к рулю.
— А музыка у вас есть? — не выдержал Жека, пытаясь разбить давящую тишину. — Или у вас в корпоративном уставе прописано слушать только шум кондиционера?
Пётр даже не повернул головы.
— Мы почти приехали, Евгений Валерьевич.
Внедорожник свернул с набережной и нырнул на пандус, ведущий к самому высокому зданию города. Башня «Этернити». Игла из стекла и стали, пронзающая низкие питерские тучи. Жека видел её тысячу раз издалека. Она торчала над историческим центром как памятник человеческой гордыне. Но вблизи она подавляла. Она нависала над тобой, заставляя чувствовать себя муравьем.