Жека понял. Это была проверка. Жестокая, циничная проверка. Корд готов был пожертвовать лабораторией и людьми, чтобы увидеть «Изолятора» в деле.

— Если вы закроете клапан, мы обсудим вашу зарплату. Если нет… что ж, тогда зарплата вам уже не понадобится.

Жека выругался. Грязно, витиевато, поминая всех родственников Корда до седьмого колена. Он посмотрел на мечущихся ученых. Они паниковали. Кто-то молился. Он посмотрел на свою забинтованную правую руку.

— Держи куртку, — он швырнул свою грязную ветровку Пётру.

Жека шагнул в зал. Жар усилился. Казалось, он идет сквозь густой кисель. Магия была плотной, осязаемой. Она пыталась проникнуть в него, найти лазейку, сжечь его нервную систему, как сжигала микрочипы вокруг. Но натыкалась на пустоту. Его «нулевая аура» работала как волнорез. Эфирные вихри разбивались об него, обтекая тело безопасными ручейками.

Он шел спокойно, не ускоряя шаг. Ученый в скафандре, лежавший на полу, поднял голову. Сквозь запотевшее стекло шлема на Жеку смотрели глаза, полные ужаса.

— Назад! — прохрипел ученый. — Ты сдохнешь!

Жека перешагнул через него.

— Не сегодня, — буркнул он.

Он подошел к реактору. Вблизи гул стоял такой, что вибрировали зубы. Трещина в стекле цилиндра была уже с палец толщиной. Из неё била струя фиолетового огня, лизавшая красный вентиль.

Жека протянул здоровую, левую руку. Тепло. Просто тепло, как от батареи зимой. Никакой боли. Никакого «вскипания мозгов». Он ухватился за вентиль. Металл был горячим, но не раскаленным.

— Ну давай, родной, — прошептал он. — Против часовой… нет, по часовой. Это же немецкая сборка, судя по резьбе.

Вентиль не поддавался. Прикипел. Жека стиснул зубы. Одной левой не хватало рычага. Придется задействовать правую.

— Черт… — выдохнул он. Он положил забинтованную ладонь на горячее колесо. Швы под бинтом тут же отозвались острой, режущей болью, словно в рану насыпали битого стекла.

— А-а-а! — зарычал он, наваливаясь всем весом.

Вентиль скрипнул. Еще усилие. Боль в руке стала ослепляющей, но Жека не отпускал. Металл подался. Один оборот. Второй. Струя огня начала слабеть. Гул стал тише. Третий оборот — до упора.

Внутри цилиндра что-то щелкнуло. Фиолетовый вихрь дернулся, сжался в точку и… погас. Осталось только слабое свечение синего кристалла на дне.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина накрыла лабораторию. Только слышно было, как капает конденсат с потолка.

Жека отпустил вентиль. Он тяжело дышал, прижимая больную руку к груди. Бинт снова потемнел от крови. Он поднял голову и посмотрел на галерею. Виктор Корд стоял там же. Он медленно, демонстративно захлопал в ладоши.