Телефон пискнул. «Перевод выполнен успешно».

— Ты… ты… — Лилит задохнулась от возмущения. — Ты просто взял и слил весь наш заработок⁈ А как же я? А как же еда? Ты святой или просто идиот?

— Я отец, Лилит, — устало ответил Жека, бросая телефон обратно в подстаканник. — Марина успокоится, разрешит увидеть Алису в выходные. Это стоит дороже шаурмы.

— Да она на эти деньги купит себе новый крем от морщин, а ты будешь лапу сосать! — фыркнула демоница, скрестив руки на груди. — Бесит. Как же меня бесит этот ваш человеческий альтруизм.

Жека хотел ответить, но почувствовал, как что-то липкое стекает по запястью. Он посмотрел на свою правую руку. Адреналин схлынул, и пришла боль.

Ладонь была рассечена. Глубокий, некрасивый порез шел от большого пальца к запястью. Края раны были черными от машинного масла и грязи.

— Оу, — Лилит поморщилась, увидев кровь. — А вот это уже не круто. Я думала, ты неуязвимый.

— Я неуязвим для магии, — процедил Жека, доставая из бардачка тряпку, чтобы замотать руку. — А ржавый хомут, о который я зацепился, когда дергал провод — это физика. Физике плевать на мою ауру.

Кровь пропитала тряпку почти мгновенно. Рука начала пульсировать тупой, ноющей болью. Жека попробовал сжать кулак и зашипел. Сухожилия целы, но работать так он завтра не сможет. А если пойдет заражение…

— В травмпункт? — спросила Лилит уже без ехидства.

— Нет. Там очередь на три часа и вопросы: «Где получили травму?». Скажу, что чинил машину вампиру — отправят в психушку. Поехали к своим.

Он завел двигатель левой рукой.

Клиника «Айболит+» находилась в полуподвале старого кирпичного дома. Вывеска мигала, буква «О» давно перегорела, превращая название в странное «Айб лит».

В приемной никого не было, если не считать огромного, размером с овчарку, кота, который спал на стульях, занимая сразу три места. Кот храпел, и от его храпа вибрировали стекла в шкафу с лекарствами. Это был Кот-Баюн, списанный из сказочной охраны за нарколепсию.

Жека толкнул дверь в смотровую.

— Лен, ты здесь?

Елена Воронова стояла спиной к двери, настраивая капельницу для клетки, в которой сидело что-то маленькое, пушистое и дрожащее. Она была в своем неизменном белом халате, накинутом поверх уютного свитера горчичного цвета. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, пронзенный карандашом.

Она обернулась, поправила очки и вздохнула. В этом вздохе было всё: и усталость, и радость, и привычное смирение.

— Женя, — констатировала она. — Я только собиралась закрываться. Дай угадаю: ты привез мне очередного сбитого черта, подавившегося монеткой лепрекона?