Если бы знала, что нужно смотреть.
Остатки витражей задребезжали, камни, заложившие окна, задрожали, все здание готово было пуститься в пляс.
Я поморщился: второй танцующий склеп за вечер - это перебор даже для некроманта. Но стоило мне первому переступить порог семейного дворца, как здание замерло и лишь сотни голосов, похожих на шелест травы, донеслись со всех сторон.
- Достоин…
- Достоин…
- Достоин…
Я замер на входе, поскльку никогда не был внутри и не знал, куда идти дальше. Подошедший отец одобряюще хлопнул меня по плечу, и пошел вперед. Я следом и вся наша немногочисленная семья за нами.
Отец вел нас в сердце дворца – огромный зал, бивший когда-то бальным. Можно было легко представить, что паркет натерт до блеска, из окон льется лунный свет, а красивые пары кружатся по в модном танце.
Но пол был по кругу испещрен руническими символами, окна задернуты плотной тканью, вокруг шелестят голоса призраков, а светильники вспыхивали некромантским светом, напоминая всем о том, что мы одной ногой всегда стоим в чужой могиле.
Семья стала по кругу, и я с горечью вынужден был заметить, что линия людей неплотная. А о том, что зал забит Хайродами и говорить нельзя.
Отец встал в центре, где в лаконичном круге с единственным магическим символом внутри – символом магии смерти. Я подошел к нем и встал напротив.
На миг все словно замерло и затихло.
Отец поднял взгляд на меня и впервые я заметил, как он стал, как устал, и как он извиняется за то, что ему приходится перекладывать ан мои плечи такое тяжело бремя. Он сжал и разжал кулаки и заговорил:
- С древних времен наша семья владеет одной из самых сильных и разрушительных магий мира. Магия смерти, магия тлена. Магия, способная вызвать из забвения любого и призвать к ответу. Магия, способная поставить на колени города и народы. Магия, что ценнее золота и превыше любой короны. И в эту ночь и этот час я, Астер из рода Хайрод, передаю своему сыну Нолану из рода Хайрод, власть над своими землями, над своими людьми. Наказываю ему вести наш род к возвышению и процветанию. И передаю печать, что скрепляет договор нашего рода с самой Смертью.
Отец протянул руку, и я ответил на древнее традиционное рукопожатие за предплечье.
- Свидетельствуем! – единым хором произнесли живые.
- Свидетельствуем! – прогрохотали мертвые.
- Свидетельствую… - проскрипел в моем мозгу бесполый голос, от которого на загривке шерсть вставала дыбом.
А затем древняя магия полилась в мое тело, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не заорать от боли.
Магическая печать прожигала кожу до самой кости и разносила мертвую магию вместе с кровью по всему телу.