Ко всей одежде требовалась, естественно, соответствующая обувь, которая в чемодан уже не влезала, но стояла радом с ним рядком. И сверху, как вишенку на торт, я кинула дорожный набор артефактора.
– Инструменты-то тебе зачем? – спросила Агнесса, наблюдавшая за процессом с таким печальным видом, словно отправляла меня не в замок к жениху, а в родовой склеп.
– Как же без них? – удивилась я.
– Ну да, ими можно попробовать отбиться… – пробормотала соседка.
– От кого? – не поняла я.
– От домашней нежити! – выдвинула предположение Агнесса.
Я аж рассмеялась от подобного предположения.
– Вряд ли у них там есть домашняя нежить, все-таки это не эстетично, – резонно возразила я. – А вот к дипломной работе мне готовиться придется и инструменты для этого крайне необходимы.
Поняв, что все вообще не влезет, я провела жесткую ревизию, и попыталась запихнуть в чемодан «все самое необходимое». Тут уже было проще – оно как бы влезало, но не до конца. В общем, защелки не закрывались, но половинки чемодана уже складывались.
– Ну тут два варианта – или пытаться закрыть… – протянула задумчиво соседка.
– Или? – поторопила ее я.
– Или прыгать.
– Куда? – не поняла я.
– В твоем случае, конечно, лучше куда подальше, но придется на чемодане, – мрачно проговорила соседка.
Мы синхронно посмотрела на чемодан. Уверена, будь он живым, он бы сейчас начал отползать в ужасе от предстоящих перспектив. К счастью, чемодан свободным волеизлиянием не обладал.
– Придется прыгать. – решительно заявила Агнесс.
И мы принялись впихивать невпихуемое с невероятным энтузиазмом! Обе забрались на чемодан с ногами, и каждая пыталась застегнуть свою застежку. Собственно, в этой позе нас и застал Нолан:
– А чем это вы таким занимаетесь? – обалдело спросил парень.
Я не успела ответить, как чемодан сделал ту единственную подставу, на которую был способен!
Развалился.
В комнате повисла многозначительная пауза.
Агнесса тихонечко сползла с остатков моего чемодана и мелкими шажочками принялась отступать к своему углу комнаты. Я кинула на подругу прищуренный взгляд, как человек, которого бросили на растерзание обстоятельствам.
Ну, точнее, некроманту и отсутствием багажа.
– Пытались упаковать мои вещи, – мрачно ответила я, тоже слезая с чемодана.
– И как? – с совершенно искренним любопытством поинтересовался Нолан.
– Ехать не с чем! – пожаловалась я, показав рукой на ворох вещей в остатках чемодана.
Нолан вздохнул. Тяжело так, чисто по-мужски. У меня так папа иногда вздыхал, когда мама сезонно бесновалась. Мол, я тебя конечно, дорогая очень люблю, но держусь изо всех сил, чтобы не овдоветь.