– Хорошо, – легко согласился тот. – Какие цветы ты любишь?
– Оранжевые розы, – улыбнулась я. – В маленьких букетиках.
– Почему маленьких? – удивился парень. – Я думал девушки любят охапки побольше.
– Ты хоть представляешь, сколько мороки подрезать эти «охапки побольше»? – задала я резонный вопрос. – Нет, если тебе очень надо похвастаться перед подружками – тут, конечно, размер имеет значение. А для красоты букетик должен быть по руке.
– Интересно… – пробормотал парень, явно делая какие-то выводы для себя. – Получается, оранжевый – твой любимый цвет?
– Нет, фуксия, – ответила я.
– Это какой? – не понял Нолан.
– Такой, – я ткнула в собственное платье.
Лицо у парня сделалось задумчивым. Он явно пытался связать между собой «оранжевые розы» и «любимый цвет – фуксия».
– А твой любимый цвет – зеленый? – предположила я, включаясь в игру «угадай человека».
– Почему ты решила, что зеленый? – спросил Нолан.
– Под цвет глаз, – пояснила я.
Парень покачал головой:
– Нет, синий. Цвет спокойствия.
– Я думала у некромантов со спокойствием все хорошо, – хмыкнула я.
– Ну, если ты про фразу «тихо, как на кладбище», то ты никогда не была на настоящем магическом кладбище, – жестко усмехнулся Нолан.
– Видимо, скоро увижу? – полуутвердительно спросила я.
– Ну, если очень захочешь, – пожал некромант плечами. – Итак, следующий вопрос…
За те пятнадцать минут, что нам готовили и приносили завтрак, мы успели обсудить многое, но разговор этот был похож на танец двух людей, которые не очень хотят раскрывать, что у них на душе. Нолан старательно избегал говорить о семье больше, чем знала широкая общественность – вдовец Хайрод один воспитывал единственного наследника, я вообще чувствовала себя ужиком, потому что никто раньше не пытался задавать конкретных вопросов про приют и мое время там.
В общем, лучше всего шли разговоры о каких-то деталях типа любимого цвета.
– А почему ты не носишь кольца, как остальные аристократы? – неожиданно для себя спросила я, когда настала моя очередь задавать вопросы.
На самом деле все благородные носили печатки принадлежности к определенным родам. Они не имели ровным счетом никакой смысловой нагрузки, разве что определение свой-чужой в среде таких же аристократов. Ну и продемонстрировать всем остальным насколько богато его семейство – подчас эти печатки были настоящими произведениями ювелирного искусства.
– Стану главой рода – буду носить, – пожал плечами Нолан. – Мне нет нужды демонстрировать силу и богатство рода перед кем бы то ни было. Я – Хайрод, мы заключили сделку с самой Смертью, – жестко усмехнулся парень.