— Патроны к этой штуке давай, если есть.
— Есть, семь штук.
Она обиженно поджала губки, приняв мою гримасу насчёт своей внешности, и протянула аккуратный браслетик из кожи. Там в специальных гнёздах хранились стеклянные ампулы с круглыми пулями.
— Ладно, бывай, красивая, — попрощался я, застегнул браслет на правом запястье и напоследок добавил, естественно, с подключением Даров: — Сиди здесь тихо. Один час.
С тем вышел прочь, нагруженный трофеями, как вьючная лошадь.
Долговые бумаги я утопил в первом же подвернувшемся сортире. Немного подумал и отправил следом плоские биты — слишком громоздкие, чтобы с собою таскать. Нож оставил. Ну мало ли. Огурчики там покрошить, колбаску порезать… После чего поспешил покинуть негостеприимный район.
Впрочем, после кипиша, что мы устроили здесь с Модным и Лысым, опасности не было. По крайней мере, «Инсайтом» я ничего такого не ощущал. Уловил спиной несколько взглядов, но в них преобладали опаска и страх. Похоже, ушатав парочку из «Раскольников Траст», я приобрёл в глазах местного отребья правильную репутацию. Да оно только на руку — спокойнее дойду.
В крови ещё бурлил не полностью переработанный адреналин, душу грела радость победы, тяжесть в карманах добавляла уверенности в завтрашнем дне. Я чувствовал себя Робин Гудом и богачом. Денег действительно было, как у деревенского дурака фантиков. Насчёт покупательной способности не уверен, но по количеству банкнот, точно.
«Мелкий, на десять тыщ, что здесь можно купить?», — спросил я, чтобы получить хоть какое-то представление о местной валюте.
Но мелкий смолчал. Демонстрировал, гадёныш, мне своё «фи» и дулся за побитую физиономию. Да он, скорее всего, и не знал настоящую цену деньгам, наверняка ему маменька всё покупала. Так что хрен с ним, сам разберусь.
«Оп-па, а вот с этим разобраться будет сложнее…»
На выходе из плохого райончика меня поджидал городовой с бляхой 12545.
Я шёл подчёркнуто уверенным шагом с невозмутимым выражением на лице, но внутри всё звенело сжатой пружиной. Как полицейский поступит? Докопаться до меня можно влёт — грязный, растрёпанный, с бланшем под глазом. Костюм безнадёжно испорчен. Дорогая ткань топорщится от денежных пачек. Шлем ещё этот. И чего я его сразу не выкинул?
Городовой заговорил первым, едва я приблизился.
— Мишель Смолл? Как сходил? — пророкотал усилитель голоса, но в интонациях больше слышался обывательский интерес.
— И снова здравствуйте, офицер, — ответил я с обезоруживающей улыбкой. — Хорошо сходил. Продуктивно.
— Мне следует о чём-нибудь волноваться?