Хотя о чём это я? Сутки ещё не прошли, как я получил статус изгоя. Не за день же мне трёхлетний план выполнять? Но в том то и беда, что и план, как таковой, тоже отсутствовал…

«Так, стоп, — остановил я себя. — Не будем гнать лошадей. Сейчас устроюсь, и все вопросы решу. Поочерёдно и по степени важности».

— Приехали, барин, — прервал поток моих мыслей таксист. — С вас три целковика.

Я не стал уточнять, сколько счётчиков он посчитал и заплатил вдвое. Отдал шесть рублей из начатой пачки и вышел в потоке благодарностей от водителя. После чего таксомотор укатил, оставив меня на пороге гостиницы.

У двойных остеклённых дверей стоял важный швейцар. Рослый, с окладистой бородой, в форменной фуражке с высокой тульёй и в красном мундире, изукрашенном позументами. Он больше походил на гренадёрского генерала, чем на отельного служащего.

Я взбежал по ступенькам и наткнулся грудью на выставленную ладонь.

— Низшим сословиям не положено, — провозгласил он, загородив мне проход. — Гостиница только для благородных.

«Это кто тут низший! — наконец-то прорезался Мишенька, как всегда, негодуя. — Что этот плебей себе позволяет⁈».

«Чего ты взъелся? Человек просто выполняет свою работу, — попытался я его урезонить. — Ты себя-то со стороны давно видел? Сейчас как раз ты на плебея похож. Странно даже, что нас сразу не погнали поганой метлой».

«Его работа, открывать двери посетителям, — отрезал Мишенька, явно не расположенный к самокритике. — А выгляжу я так из-за вас и ваших низменных авантюр».

«Без моих авантюр ты бы ночевал на скамеечке в городском парке. Голодный. Не кипишуй, сейчас всё решим», — мысленно хмыкнул я и обратился к швейцару, стараясь говорить высокопарно и вычурно: — Видите ли, уважаемый. Я самое что ни на есть высокое сословие, для которого и предназначена ваша замечательная гостиница. А столь запущенный вид имею исключительно по досадному недоразумению.

Одновременно со словами я использовал магию. Не Мишенькину, немного иную. Магию денег.

Рублёвая бумажка технично оказалась у швейцара в кармане. Потом ещё одна. Потом трёшка… И с каждой банкнотой лицо бородача расправлялось, становилось добрей, а взгляд — уважительнее. Когда общая сумма достигла червонца, он отступил и глубоко поклонившись, распахнул дверь.

— Звиняйте, вашбродь, не признал.

— Это ничего. Хорошо несёшь службу, — потрепал я его по плечу покровительственным жестом, шагнул через порог и очутился внутри просторного холла.

Дорого-богато, на мой вкус, даже слишком.

Пол в мраморе, в чёрно-белую клетку, на стенах тканевые панели в обрамлении тёмного дерева, на потолке многоярусные хрустальные люстры. По центру противоположной стены — широкая лестница на верхние этажи, застланная натуральным ковром. Рядом с ней двойные створки лифта со стрелочным указателем над ними. По правую руку — уголок отдыха для жильцов: камин, журнальный стол на толстых ножках и четыре мягких кожаных кресла. По левую — массивная стойка рецепции.