— Ты на неё смотришь, — ответил я с оттенком гордости в голосе. — Картина в стиле супрематизма. «Смоляной квадрат». Название, кстати с глубокими смыслами, в честь нашей фамилии.
— Тьфу, погань, — сплюнул отец. — Зачем только на учителя из Парижа тратились. Очередная пустая блажь. Бессмысленная потеря денег и времени.
— Ты просто ничего не понимаешь в авангардизме, — запальчиво возразил я. — Это новое веяние в живописи.
— У меня самый тупой рекрут такой живописи сотню экземпляров до обеда намалюет. Валиком, — парировал он.
— Художника может каждый обидеть, — философски заметил я
— Так то художника…
На самом деле я просто стебался. Тянул время. Даже без способностей Интуита было понято, что отец пришёл не проведать. И не подискутировать по поводу новых аспектов искусства. Он с новостями. И вряд ли с хорошими.
Мы ещё попикировались минут этак с пять. Наконец, ему надоело.
— Приводи себя в порядок и спускайся. Жду тебя в автомобиле, — сказал он, разворачиваясь к двери.
— Куда поедем? — живо поинтересовался я.
— На Суд Чистой Крови. И оденься поприличнее, без своих этих фокусов. Мне и так позора хватает.
— Суд Чистой Крови… — мрачно повторил я и услышал, как Мишенька грохнулся в обморок.
Сложилось впечатление, что меня провожали на казнь.
Маменька с покрасневшими глазами тискала в руке намокший платок. Рядом шмыгала носом Аглая. У дверей переминался мрачный Трифон, не зная, куда деть здоровенные руки. Фицджеральд сдувал несуществующие пылинки, пока меня одевал, но мне показалось, что он издевался.
Официальный мундир сел как влитой и поменял меня кардинально.
Сейчас из зеркала смотрел не доходяга с недоразвитой мускулатурой, а вполне симпатичный молодой человек. Стройный, высокий, с аристократично бледной кожей. Форма подчёркивала тонкую талию и зрительно увеличивала плечи. Волосы чуть растрёпаны, что лишь добавляло мне шарма.
Красавчик, что тут ещё сказать.
На груди справа желтел герб рода — гарцующий аргамак в треугольном щите. Сверху стилизованная коронка — очевидно, символ графской семьи. Шитый воротник стоечкой подпирал подбородок, заставляя держать голову гордо. Гербовые пуговицы, в ряд, плетёный золотой шеврон на левом плече и узкий кант по шву брюк, наверняка тоже что-то обозначали. Знающий человек с одного взгляда понял бы, кто и что из себя представляет обладатель мундира. Но я не владел информацией, поэтому лишь собой любовался.
«На значок „Феррари“ похоже», — подумал я, рассматривая герб.
Кстати, тоже очень себе символично. Я сейчас и выглядел, как «Феррари». Из лимитированной серии. Респектабельно, стильно и дорого.