В углу лежали три тела, заботливо накрытые кителями. Некогда кипенно-белыми с золотом. Теперь же сильно замаранных алым и чёрным.

Менделеев увидел, сглотнул и, прижав руку ко рту, выбежал в коридор. Через секунду оттуда послышались характерные звуки.

На полу, прислонившись к стене, сидел рулевой, весь в бинтах и кровавых потёках. Второй офицер, с перемотанной головой, ковырялся в приборах. Капитан-лейтенант Павел Лебедев стоял к нам спиной и на кого-то орал по внутренней связи:

— Михалыч, делай что хочешь, но вертикальную тягу дай!!!

— Хрр…прр…сск…мть…

— Да хоть насухо выжми, но компенсируй!

Похоже, Лебедев теперь — капитан «Уриила».

— Паш, ты уже в курсе, что дирижабль горит? — без обиняков спросил я, решив, что этикет сейчас лишний.

— В курсе, — на автомате буркнул он, вдруг вздрогнул и, обернувшись, воскликнул: — Какого беса… Графиня… Что с ней⁈

Какая из них, он не уточнил, но это и так было ясно. Не заметить, что капитан-лейтенант неровно дышал к фиолетовой рыжей, мог только слепой.

— Нормально всё с ней. Улетела. Вместе с сестрой, — успокоил его я и, не удержавшись, добавил: — Ну и видок у тебя.

Видок у него был действительно ещё тот. Мундир в подпалинах. Волосы, наверное, сгорели даже в носу. Правая половина лица запеклась волдырями. Правая же рука — забинтованная — висела поперёк груди на косынке.

— А вы почему всё ещё здесь? — прервал он мои наблюдения.

— Рейс отменили, — хмыкнул я, но, побоявшись, что такого юмора здесь не поймут, тут же поправился: — Ждём, пока второй шлюп не починят. Обшивку при обстреле пробило.

— Не успеют, — мрачно покачал головой Лебедев. — Мы раньше сядем.

— Сядем? — я покосился на разбитый штурвал — Или упадём.

— Надеюсь, что сядем, — процедил Лебедев, но без особой уверенности.

Надежды умирают последними.

Новый хлопок возвестил о лопнувшей седьмой оболочке. Следом рванула шестая. Пожар разгорался. Дирижабль нырнул вниз, да так резво, что ноги оторвались от пола. И я на миг воспарил в невесомости. Похоже, двойной запас прочности у нас кончился.

— Вшш… брр… — ожила трубка внутренней связи. — пжжррр… прршшш… пятый ккттр… мммть ттт адище…

— Приказываю покинуть пост, — отозвался Лебедев, разобрав смысл в шипящем потоке. — Уходи, Михалыч, ты сделал всё, что мог.

— Делайте же что-нибудь!

В рубку заскочил бледный как полотно Менделеев.

— Не подскажете, что? — язвительно уточнил капитан-лейтенант.

— Ну, рулите! Сажайте! У вас же остались передние… эти, как там их…

Дмитрий вместо слов помахал руками, словно цыплёнок.

— Ходовой тяги нет, рули высоты бесполезны, — покачал головой Лебедев и, нагнувшись к трубке внутренней связи, отдал приказ: — Всем постам. Приготовиться к жёсткой посадке.