Бедолагу загрузили в кубрик, матрос убрал трап и занялся швартовыми концами. Через минуту от туши «Архангела Уриила» отпочковался маленький дирижаблик.

Отплыл на достаточное расстояние. Команда откинула и закрепила плоскости горизонтальных рулей. Крутнулся винт, размывшись вихрем дождевых капель, набрал обороты. Хвостовой плавник шевельнулся. Спасательный шлюп заложил плавный вираж и взял курс на Хабаровск.

Хотелось надеяться, что долетят.

— Господа, прошу за мной, — обратился к нам офицер и направился к левому борту.

Там уже стояли матросы из экипажа. Чесали затылки. Оболочка спассредства лежала на палубе шлюпа мокрой медузой. Из пары пробоин с шипением вырывался летучий агент.

— И что теперь делать? — растерянно пролепетал Дмитрий.

— Снимать штаны и бегать, — процедил адъютант, зло плюнул на палубу и развернулся на пятке. — Я в бар. Вы со мной, господа?

Бухать сейчас — последнее дело. Я предпочёл оставаться в трезвом рассудке и, естественно, отказался. Менделеев дёрнулся было, но посмотрел на меня и тоже покачал головой.

— Что делать будем, Мишель? — повторил он вопрос, когда наш случайный попутчик ушёл.

Я ещё раньше заметил за приятелем такую черту — терялся он в критических ситуациях. Но у каждого свои недостатки, тем более что теперь у него есть я.

В принципе, ничего страшного не случилось. Дирижабль не самолёт, высоту теряет, но плавно. Так что посадка будет относительно мягкой…

Со стороны кормы прилетел громкий хлопок, пол ухнул вниз, нас кинуло на перила.

— Да ёкарный бабай, — ругнулся я, восстановив равновесие, и запустил «Панораму».

Причину долго искать не пришлось.

Грозовой фронт укатил сильно вперёд, ливень сменился мелкой моросью и уже не сдерживал пламя. А штатные средства пожаротушения израсходовали ещё до того. Огонь, разгоревшийся под порывами ветра, теперь перекинулся и жрал обшивку внутренних капсул. Хлопок — это лопнула крайняя. Та, что у самой кормы.

«Сколько их там, Лебедев говорил? Десять? — подумал я, припоминая рассказ капитан-лейтенанта. — Значит, девять осталось…»

Восемь уже. Раздался новый хлопок и дирижабль заметно просел.

Офицер, приняв решение безо всяких Даров, погнал матросов на палубу шлюпа. Под короткие фразы команд и сочные матюки, те принялись чинить оболочку. Но успеют ли? Шансы были, но небольшие. «Весы» показали всего тридцать процентов.

— Пошли, — бросил я, увлекая Димыча за собой.

— Куда?

— В капитанскую рубку.

Здесь оставаться бессмысленно — будем только мешать. Чем там поможем? Я пока тоже не знал, на месте посмотрим.

Мостик выглядел так, словно через него огненные носороги прошли. Окна выбиты, штурвал сломан, стены щербились обгоревшей щепой. С улицы задувал ветер вперемешку с дождём. Под ногами скользил пол, покрытый слоем воды. Воды подозрительно красной. Запах частично повыветрился, но в нос ещё шибало копотью, горелой плотью и кровью.