— Сжальтесь! Он же на ногах едва стоит! — обратился он к озверевшей публике.

— Убей! Убей! Убей! — не унимались зрители.

— Ты чего медлишь⁈ — ковыряясь в зубах палочкой, прикрикнул Фунт.

— Я отказываюсь от боя! Делайте со мной что хотите, я не буду с ним драться!

Хотя какое там «драться», Ржавый едва на ногах стоит. Его соплей запросто перешибешь…

— Есть такое слово «надо», Остап. Не усложняй себе жизнь, кончай коммуняку, он все равно уже не жилец, — пояснил Фунт.

— Я готов драться с любым из вас! Но не с ним! — воскликнул Остап.

— А других бойцов нам не подвезли. Так что кушай что дают.

— Сам выходи на ринг, Фунт! Или сдрейфил?

— И выйду, если ты не прикончишь этого хлюпика. Но ружья своего не брошу.

— Так и знал, что ты трухач!

— А что ты хотел? Чтобы я, простой парень из Маяковки, бился на кулаках с чуваком, в которого вселился дух Стивена Сигала? Ищи дураков!

— Я не буду драться.

— Тогда я проделаю в твоих ребрах дыру размером с Карфаген! А твоему бойфренду башку отстрелю!

— Остап, — еле шевеля сухими губами, произнес Ржавый. — Сделай, как он сказал.

— Но я не могу… я не…

— Убей меня.

— Нет!

— Ишь, раскукарекались, петушары! Вы еще, блин, поцелуйтесь! — загоготал Фунт, и толпа разом подхватила и усилила его эмоцию.

— Остап, ты же видишь, что он только и ждет случая, чтобы прикончить нас обоих? — смертник смотрел ему прямо в глаза. — Убей меня, не доставляй удовольствия этому уроду.

— Но я никогда не убивал человека…— по лицу режиссера потекли слезы, оставляя светлые дорожки на покрытым пылью лице.

Ржавый мрачно улыбнулся:

— Это то же самое, что убить зомби, только не так весело.

— Нет… нет…

— Смелее! Только поклянись, что отомстишь за меня.

— Клянусь!

Остап подошел к Ржавому, опустил руки ему на плечи и быстрым движением свернул тому шею.

Остальное он помнил смутно, урывками.

Вот ликующая толпа поднимает его на руки и, скандируя: «Остап — чемпион!», подбрасывает вверх. И еще раз. И еще. Отовсюду слышатся радостный смех и улюлюканье.

Кадр меняется, и вот уже он сидит у барной стойки в пахнущем перегаром и блевотиной кабаке. Похоже, это и есть то самое «Второе дыхание». Чемпион держит глиняную рюмку с каким-то крепким напитком. Кругом куча народа, все пьяны. Люди хлопают Остапа по плечу, жмут руку, поздравляют.

— За победу! Гип-гип ура! — раздается чей-то залихватский крик.

Остап опрокидывает рюмку. Ядерное пойло, сваренное из всего, что может бродить и давать по мозгам, обжигает нутро.

— Как тебе наша самогоночка? Хороша? — весело интересуется кто-то рядом.

— Х-х-хороша, — жадно хватая воздух ртом, мямлит он.