— «Give Peace…» — это не «Битлы», — заметил председатель.
— Не может быть!
— Точно говорю. Это песня с сольного альбома Леннона «Some Time in New Gort City» 1973-го… нет, 71-го года… Надо же, порой элементарные вещи забываешь, а вот всякую ерунду помнишь!
— Да уж, такое сплошь и рядом бывает, — поддержал писатель. — Я вот, например, знаю наизусть все песни «Sex pistols», среди ночи разбуди — спою, а дату маминого рождения не помню.
— 15 декабря, — подсказала Джей.
— Чего?
— Говорю, твоя мама родилась 15 декабря.
— А что-нибудь из русского рока? — вернулся к прежней теме Лаптев.
— Это сколько угодно! — радостно закивал Луцык.
— Цоя?
— Легко!
— А ну-ка!
— Белый снег, серый снег
На растрескавшейся земле.
Одеялом лоскутным на ней —
Город в дорожной петле.
А над городом плывут облака,
Закрывая небесный свет.
А над городом — желтый дым,
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом Звезды
По имени Солнце.
Луцык исполнял, аккомпанируя себе на воздушной гитаре. Звучало, правда, фальшиво. Джей поморщилась и не выдержала:
— Луцык, перестань, это издевательство над ушами! Ты в ноты не попадаешь. И к тому же слова перепутал.
— В каком месте?
— Надо не «белый снег, серый снег», а «белый снег, серый лед».
— Да давно я «Кино» не пел, — стал оправдываться оплошавший.
И тут запела Джей, решив продемонстрировать свой профессионализм и подправить пошатнувшееся реноме новоприбывших.
Лаптев совершенно искренне заслушался и разулыбался, а когда песня закончилась, разразился аплодисментами:
— Вот это я понимаю! Аж мороз по коже! Ух! Все, завтра же выделю вам помещение и можете приступать к репетициям!
— Председатель! — вдруг раздался за их спинами чей-то хриплый голос.
Обернувшись, они увидели костлявого мужичонку в очках с перемотанными синей изолентой дужками. Одежда его состояла из старой телогрейки и кальсон, из-под которых выглядывали черные от грязи голые стопы. В одной руке он сжимал глиняную бутылку, а в другой — горящую зажигалку.
— Моя кровь на тебе, сатрап! Будь проклят ты и все ваше краснопузое племя! Да здравствует свобода! Я сгорю! Сгорю, но зато вспыхну! — возвестил задохлик и принялся поливать себя жидкостью из бутылки.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: в сосуде находилось горючка.
— Ты что это надумал, Кац? — Лаптев пристально смотрел на скандалиста.
— Я сожгу себя! — Кац держал зажигалку в миллиметре от облитого жидкостью рукава.
— Прекрати, дурак!
— И не подумаю!
— Да будь ты человеком!
— Поздно спохватился, председатель! Я уже не человек. Я, на хрен, зверь!
— Давай поговорим!
— Время разговоров кончилось! — пафосно воскликнул Кац и поднес зажигалку к рукаву.