— «Коммуна — это форма коллективной организации, при которой производственная деятельность осуществляется сообща. Все блага принадлежат коллективу. Вознаграждение труда в форме заработной платы или в какой-либо другой форме распределения доходов отсутствует, поскольку коммуна берет на себя обеспечение своих членов всем необходимым», — он захлопнул книжицу. — В общем, сами со временем во всем разберетесь… Лучше расскажите-ка мне, что с вами-то случилось.
— На нас напали тушканчики-людоеды! — начал было Луцык.
— И зомби! — перебил его Кабан.
— А еще… — собралась что-то сообщить Гюрза.
— Стоп! Пусть говорит кто-нибудь один.
— Можно я? — вызвалась Джей.
— Давай!
Выслушав весьма подробный рассказ, Лаптев призадумался.
— Значит, говорите, Елизавета стала зомби и тебя укусила… — пробухтел он себе под нос и обратился к Кабану: — Развяжи руку.
Зрелище было не из приятных: конечность посинела и распухла.
— Плохо дело, — заметил Лаптев.
Кабан шмыгнул носом:
— Насколько плохо?
— Укус неглубокий, но в рану проникла инфекция. А это опасно.
— Инфекция? Я что… Я превращусь?
— Чего?
— Я превращусь в зомби?
— Ах, ты вот о чем. Нет, конечно! Это все байки. Укушенные не становятся зомби при жизни. Только после смерти. После любой смерти. Так что пошли-ка, милок, в лазарет. А вы пока тут посидите. Попейте чаек. Он у нас морковный. Другого нет.
Тут в столовку вошел высокий, статный мужчина, облаченный в старую, расползающуюся на плечах черную рясу, с медным наперстным крестом на груди. Его длинные седые волосы ниспадали на плечи, а лицо украшала элегантная бородка. Судя по внешнему виду, это был священник.
— Здравствуйте, дети мои, — приятным баритоном произнес он.
— Вот и братец родный пожаловал, — тихо проворчал председатель.
— Я пришел поприветствовать новоприбывших. Зовут меня отец Иоанн.
— Шел бы ты, Ваня, мимо, — процедил сквозь зубы Лаптев.
— Я ненадолго. Хочу пожелать вам, дети мои, добра. Пускай вера, надежда и любовь сопровождают вас весь день! Пусть добрые друзья будут рядом, пусть благие дела делают вашу жизнь осознанной и благостной! Благодати вам и Божьей милости в этот прекраснейший день!
— Ты все сказал?
— Еще кое-что. Милости просим в нашу церковь. Там вы всегда найдете покой, мир и защиту. Ибо сам Иисус сказал: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас».
— Теперь-то все?
— Все. Храни вас Господь.
Отец Иоанн осенил воздух крестным знамением и вышел прочь. Главный по строительству коммунизма злобно посмотрел ему вслед и бросил Кабану:
— Пошли в лазарет.
В кузове грузовика, освобожденном от аппаратуры, теперь тряслись четверо парней примерно того же возраста, что и Ржавый. Все они были вооружены. Заика Мона и худющий тип с бордовым родимым пятном на лбу по кличке Скелет — помповиками, Лопоухий здоровяк Герпа — стареньким наганом, точь-в-точь как у красноармейца Сухова, а темнокожий парень Карим вертел в волосатых руках здоровенный валочный топор. В кабине находились Ржавый, который крутил баранку, и Остап, выполнявший функции лоцмана, между их сиденьями стояло еще одно помповое ружье.