— Гузя, не смотри назад! — скомандовал Остап.
— Это мы виноваты! Надо было его развязать! — воскликнул Кабан, также увидевший страшную картину.
— Не пори горячку. Даже если бы мы его развязали, они бы все равно до него добрались. Или нам надо было взять его в кабину?
— Надо было.
— Кабан, тебе что, память отшибло⁈ Он же пытался нас убить!
— Божечки, да они его жрут! — заорала Гюрза, вопреки наказу благоверного обернувшаяся назад.
— Я же просил тебя не смотреть туда! — прикрикнул Остап.
— Не ори на меня!
— А ты… ты… Ты слушай, что тебе говорят умные люди!
— Это ты-то умный⁈ Жалкий режиссеришка! Снимаешь дерьмовые сериалы, которые никто не смотрит!
— Дерьмовые? Да у «Хроник УГРО» на «Кинопоиске» рейтинг «7,5»!
— Угу, рейтинг, как бы не так! Ты думаешь, я не знаю, как все там устроено? Занесли кому надо бабла, вот и сразу рейтинг до небес!
— Гузя, давай не сейчас, прошу.
— А когда⁈ Ты мне уже какой месяц главную роль обещаешь! И где она?
— Гузя, если мы выберемся, я клятвенно обещаю, что в следующем сериале ты обязательно будешь главной героиней!
— Ребята, нам надо что-то делать, — дрожащим голосом напомнил Кабан, глядя на капот грузовика.
Туда как раз заскочили два тушканчика. Разъяренные, с окровавленными мордами, они начали отчаянно бить хвостами по лобовому стеклу.
— Не бойтесь, они не справятся с лобовухой, — авторитетно заявил Остап.
Но стоило ему это сказать, как один из розовых шипов с треском проделал дыру в стекле.
У Кабана имелись три сестры и брат. И когда все они собирались в одной комнате, стены буквально дрожали от ора. Нет, они не ругались и не ссорились. Близкие родственники просто не могли разговаривать тихо и спокойно. В семье Шпаликовых шумными, громкоголосыми и крикливыми были все. Прямо как итальянцы из кино. Особенно старшая из сестер, Люда. Она очень любила поплакать. Просто обожала! Рыдала по любому поводу. От горя, от счастья и просто так. Хлебом не корми, дай нюни распустить. Причем Люда словно бы очень хотела, чтоб о ее страданиях узнал весь свет, всегда оттягивалась на полную катушку. В семье ее прозвали «Ревушкой».
Кабан обладал спокойным характером и просто нечеловеческой выдержкой, но уж если начинал волноваться, то делал это с размахом. Слезы, сопли, истошные вопли и чернейший пессимизм лились как из рога изобилия. Именно такая ситуация случилась сейчас. Совсем недавно Кабан был готов пожертвовать собой ради ближних, но сейчас его мешочек с храбростью оказался завязан тугим узлом. Он тщетно пытался распутать этот узел, но все без толку. И от этого Кабан становился все мрачнее и мрачнее.