— Шестьдесят пять оборотов — это не хрен собачий! Так, первая пролетела — вторую крылом позвала!

Наливают следующую. Остап снова выпивает. Голова идет кругом, во рту полыхает пожар.

— Можно мне закусить, а? С утра маковой росинки во рту не было.

— Закуски чемпиону!

— Закуски!

— Закуски!

Перед ним появляется блюдо с вареными яйцами. Он разбивает яйцо о барную стойку, непослушными руками счищает скорлупу и откусывает половину.

— Мужик, отвечаю, это был лучший бой, что я видел за всю свою гребаную жизнь! — трясет его за грудки патлатый урка. — Ты настоящая машина для убийств! Отвечаю! За свою жизнь я повидал кучу боксерских матчей, я видел, как Майк Тайсон отправляет в нокаут Ларри Холмса, но твой бой был просто вне конкуренции! Выпьем!

Еще одна рюмка, и Остап расплывается в глупой улыбке. Самогонка бьет по шарам почище Майка Тайсона.

Мосластый дядька с родимым пятном на пол-лица сует в карман Остапу горсть медяков:

— Я поставил на тебя последние гроши! Держи! Это твоя доля. Заслужил.

— Предлагаю тост за нашего пахана! За Крота! — горланит кто-то.

— За Крота! — подхватывают все.

— За Алькатрас!

— Да здравствует Карфаген!

— Ура!

Внезапно Остап со всей очевидностью понял, что не сможет вернуться в Маяковку. Убив Ржавого, он навсегда закрыл себе путь в коммуну. За всей этой стратегией безошибочно угадывалась рука пахана. Крот спланировал расправу над беззащитным коммунаром, и теперь Остап навсегда останется в Алькатрасе.

Впрочем, тревожные мысли рассеялись после очередной рюмки. Он повеселел и настроился на оптимистический лад.

Несколько рюмок спустя он замечает у себя на коленях худющую, как жердь, даму с глазами цвета полинявших джинсов, под одним из которых красуется бланш.

— Пошли со мной. Я подарю тебе свою любовь, чемпион, — нежно шепчет она низким бархатным голосом.

Когда Остап снова приходит в себя, он уже стоит на улице и с мрачным усердием пинает ногами лежащего человека в зеленой робе. Его оттягивают трое мужиков. В ответ один получает в нос, второй — в грудную клетку. Третий капитулирует.

Вдруг кто-то ударяет Остапа сзади чем-то тяжелым по голове. Он оборачивается и видит ту самую худышку. Она стоит, сжав кулак и стиснув челюсть, и невидяще смотрит куда-то вперед.

— Ах ты сука, — тьма застилает его глаза, и он проваливается в пустоту.

Остапу приснился кошмар. Он как будто находился в пустыне и тонул в зыбучих песках. В небе жарко палило солнце, непрерывной каруселью кружились грифы. Горячий сухой песок забил горло, он задыхался.

Очнувшись, Остап с радостью осознал, что это был всего лишь сон. Но стоило сделать малейшее движение, как все тело отозвалось болью. Так похмелье заявило о себе.